Пробуждение Оракула - Катерина Пламенная
— Что? — Анна не поверила своим ушам. — Он с ними? Добровольно?
— Нет! — Светлана покачала головой, ее пальцы сжали подол платья. — Его принуждают. Орлов использует его... как живого щита? Или как приманку для нас? Я не понимаю...
— И то, и другое, — мрачно предположил Максим. — Он знает, что у нас есть совесть. Он играет на этом.
В этот самый момент на портативную рацию Максима, настроенную на общий, незашифрованный канал, который мог прослушивать Орлов, поступил вызов. Голос, прозвучавший из динамика, был холодным, металлическим и до боли знакомым.
— «Вулкан», — послышалось без всяких предисловий. — Вызываю тебя на разговор. Выходи. Один. Без оружия. Или мы берем штурмом и спалим этот старый сарай со всеми, кто в нем, дотла. У тебя есть две минуты.
Максим посмотрел на Анну. Его лицо было маской из усталости, ярости и странного спокойствия. — Не ходи, — отчаянно прошептала она, хватая его за руку. — Это ловушка. Он убьет тебя.
— Если я не выйду, он выполнит свою угрозу, — так же тихо ответил он, и его пальцы мягко высвободились из ее хватки. — Я видел в схемах их атаки... у них есть огнеметы. Они не шутят. Это мой шанс закончить это. Лично. Как человек, а не как солдат.
Он снял бронежилет, аккуратно положил на стол свой автомат и пистолет и, глубоко вздохнув, вышел через парадную дверь, подняв руки вверх.
Анна, Елена и Светлана, затаив дыхание, наблюдали из окон, прикрытых мешками с песком. Максим стоял посреди заснеженной поляны перед домом, его темный силуэт резко выделялся на белом фоне. Из леса, словно тени, вышли несколько человек в зимнем камуфляже. Среди них, понурый и бледный, был Артем — его лицо было испачкано грязью, под глазом красовался свежий синяк, а руки были скручены за спиной. И был он. Орлов.
Генерал был в своей парадной форме, но без головного убора. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было высечено из гранита ярости и одержимости, а в глазах горел холодный, нечеловеческий огонь. Он медленно подошел к Максиму, остановившись в паре метров.
— Предатель, — бросил Орлов, и это слово прозвучало как приговор. — Защитник, — парировал Максим, и его голос был удивительно ровным. — Я защищал свою семью. Точно так же, как ты когда-то пытался защитить свою.
Лицо Орлова исказила болезненная судорога, будто его тронули раскаленным железом. — Не смей говорить о ней! Ты, ничтожество, ничего не понимаешь! Я создал эту систему, чтобы никто и никогда больше не испытывал той боли! Чтобы хаос был под контролем, чтобы сильные не страдали от слабости других!
— Ты создал не систему, а тюрьму! — вдруг крикнул Максим, и его голос прозвучал на всю поляну. — Для себя в первую очередь! Для нас! Для невинных людей, которые просто родились не такими, как все! Ты стал тем самым монстром, с которым когда-то поклялся бороться!
— Я стал сильным! — зарычал Орлов, и слюна брызнула из его уголков рта. — А сила всегда требует жертв! Твоя жена... она могла бы стать величайшим оружием в истории этой страны! А ты... ты превратил ее в беглую преступницу, в испуганную зверушку!
— Она не оружие! — Максим сделал шаг вперед, и солдаты Орлова дружно нацелили на него автоматы. — Она человек! Со своей душой, своей волей, своим правом на любовь! И я люблю ее! Так же, как ты любил Татьяну! Понимаешь? Так же!
Это имя, произнесенное вслух, подействовало на Орлова как удар хлыста. Он с рычанием выхватил пистолет и направил его прямо в грудь Максима. — Замолчи!
В этот момент Анна, не в силах больше выносить это зрелище, не в силах позволить ему одному стоять против безумия, выбежала из дома. Она встала рядом с Максимом, плечом к плечу, и посмотрела прямо на дуло пистолета. — Стреляйте, — сказала она, и ее голос, чистый и звонкий, резал морозный воздух. — Но знайте, что если вы убьете нас, то через несколько часов вся страна узнает о ваших преступлениях. Все документы, все доказательства уже в пути. Вы не скроетесь.
Орлов медленно, словно робот, перевел взгляд на нее. Его глаза сузились до щелочек. — «Сирена». Наконец-то мы встретились лицом к лицу. Ты не представляешь, сколько проблем ты доставила мне и нашему отделу государственной безопасности.
— Это чувство взаимно, — холодно, с вызовом ответила Анна.
Орлов медленно перевел взгляд на Артема, который стоял, сгорбившись, и весь вид его выражал лишь одно — животный ужас. — И все благодаря таким, как он. Предателям, слабакам, мусору, который думает, что у него есть право на чувства.
И он, не меняя выражения лица, резко повернулся и выстрелил в Артема.
Выстрел прозвучал негромко, приглушенный снегом, но эхом прокатился по лесу, словно похоронный колокол. Артем ахнул, схватился за плечо, из которого хлынула кровь, и беззвучно рухнул на снег, окрашивая его ярким, алым пятном.
— Нет! — крикнула Анна, инстинктивно сделав шаг к нему.
— Вот что происходит с теми, кто встает у меня на пути, — сказал Орлов, снова направляя пистолет на Максима. Его рука не дрожала. — А теперь... Пора заканчивать этот фарс.
Анна смотрела на струящуюся по белоснежному покрову кровь Артема, на неподвижное дуло пистолета, направленное в сердце ее мужа, и почувствовала, как внутри нее что-то переламывается, взрывается и перерождается. Вся боль, весь страх, вся накопленная за месяцы ярость смешались в один раскаленный шар. И ее дар, всегда требовавший тишины и концентрации, взорвался сам собой, вырвался на свободу, как дикий зверь из клетки.
Мир не просто расслоился на варианты. Он остановился, замер, и она увидела не вероятности, а единственный, ясный, как алмаз, путь. Путь к победе. Не силой оружия, а силой правды.
Она знала, что Алиса, со своей снайперской винтовки, не сможет сделать выстрел — Орлов стоял слишком близко к Максиму, велик риск промаха. Она знала, что Елена и Светлана не решатся выйти под прицелы десятков автоматов. Она знала, что следующая пуля Орлова будет для Максима.
И она знала, что должна сделать. Не как оракул. Не как жертва. А как человек.
Она не думала. Она действовала на чистом инстинкте, на той самой силе, что заставляет мать бросаться на защиту своего ребенка. Она шагнула вперед, прямо на линию огня между Орловым и Максимом, и крикнула, обращаясь не к генералу, а к его солдатам, к тем обычным парням в камуфляже, которые выполняли приказ:
— Вы! Солдаты! Вы действительно готовы убивать женщин и детей ради этого сумасшедшего? Вы видели документы! Он — вор! Он украл деньги, которые могли
