Пробуждение Оракула - Катерина Пламенная
— Значит, мы начинаем с головы, — безжалостно сказала Елена. — Без Орлова его империя если и не рухнет сразу, то будет серьезно ослаблена и дезориентирована. У нас будет время.
— Но как мы это используем? — спросила Светлана, ее добрые глаза были полны тревоги. — Мы не можем просто отправить это в прокуратуру или ФСБ. Нас самих объявили преступниками, психически нездоровыми. Наше слово ничего не будет стоить.
— Мы используем это как козырь, — сказала Алиса, ее пальцы замерли на клавиатуре. — Мы выходим на связь. Шантажируем его. Предлагаем сделку. Он оставляет нас в покое, официально распускает свою «лабораторию», и мы не обнародуем эти документы. Взаимное уничтожение.
— Он не согласится, — покачал головой Максим. — Он не из тех, кто идет на переговоры. Он скорее пойдет на тотальное уничтожение, включая себя, чем признает поражение и потеряет контроль. Для него это хуже смерти.
— Тогда мы обнародуем их анонимно, — твердо сказала Анна. Все взгляды устремились на нее. — Через ваши, Алиса, самые защищенные, непрослеживаемые каналы. Разошлем в несколько крупных независимых СМИ, оппозиционным политикам, у которых есть доступ в правоохранительную систему. Мы обрушим его репутацию, его имя. И когда он будет бороться за свое выживание, отбиваться от обвинений, у него не будет времени и ресурсов на нас.
— Это риск, — снова предупредил Максим. — Обезумевшее, загнанное в угол животное самое опасное. Он может решиться на любой, самый отчаянный и жестокий шаг.
— А мы будем готовы, — Анна обвела взглядом своих союзников — сестер по дару, подругу-пианистку, мужа-стратега. — Мы не будем больше просто прятаться. Мы нанесли первый удар. Теперь нанесем второй. Решающий. Мы вышли из тени.
Они спорили еще несколько часов, взвешивая все риски и возможные последствия. В конце концов, решили пойти на риск. Подготовить тщательно упакованный, зашифрованный пакет документов с комментариями и через цепочку анонимных прокси-серверов, используя протоколы глубокого веба, отправить его в пять крупнейших независимых редакций и трем политикам, известным своей борьбой с коррупцией в силовых структурах.
Пока Алиса занималась технической частью, оттачивая цифровой кинжал, Анна вышла на крыльцо подышать морозным воздухом и унять дрожь в руках. К ней через несколько минут присоединился Максим. Он стоял рядом, и его плечо почти касалось ее плеча.
— Ты стала другой, — тихо сказал он, глядя на заснеженные ели. — Не той испуганной женщиной, что нашла папку в моем кабинете. Ты стала... сильнее. Жестче. Решительнее. Как полководец.
— Меня сделала такой необходимость, — она тоже смотрела в лес, на белые шапки на ветках. — И все вы. Я больше не одна в этой борьбе. Я часть... команды. Семьи.
— Ты никогда не была одна, — он повернулся к ней, и его взгляд был серьезным и печальным. — Даже когда ты, по справедливости, ненавидела меня, я был с тобой. Потому что я не мог иначе. Ты была моим светом даже в самом густом мраке лжи.
Она смотрела на его руку, лежавшую на перилах, — сильную, со шрамами и свежими синяками, — и чувствовала, как последние осколки ее гнева и недоверия тают, уступая место чему-то новому, хрупкому, но прочному. Он был не идеальным рыцарем. Он был сложным, запутанным, с темным прошлым. Но он был здесь. И он сражался за нее. Не как агент за объект, а как мужчина за женщину, которую любит.
— Когда все это закончится... — она начала, и голос ее дрогнул.
— Мы начнем все сначала, — он закончил за нее, и его пальцы нашли ее пальцы, сомкнулись вокруг них. — С чистого листа. Я обещаю.
Вдалеке, за стеной леса, завыл ветер, предвещая новую бурю, новые испытания. Но здесь, в их «Гнезде», за толстыми стенами из бревен, было тихо и безопасно. У них было оружие, способное свалить титана. И они были друг у друга. Их странная, собранная из осколков семья.
Нить Ариадны, ведущая из лабиринта лжи и предательства, была теперь в их руках. Она была тонка, она могла порваться в любой момент. Но им предстояло пройти по ней до самого конца. Чтобы выбраться на свет. Чтобы обрести свободу. И они сделают это. Вместе.
Глава 15. Последний рубеж
Три дня. Семьдесят два часа нервного, изматывающего ожидания, пока Алиса, как цифровой призрак, через лабиринт анонимных прокси и подставных лиц в разных уголках мира, готовила точечную и смертоносную рассылку компромата. Три дня, когда каждый скрип половицы, каждый шорох ветра за окном заставлял сердца сжиматься и руки непроизвольно тянуться к приготовленному оружию. Ночные дежурства у мониторов, сменяющие друг друга по графику, стали новой, тревожной нормой.
Максим и Алиса превратили «Гнездо» из убежища в настоящую, неприступную крепость. По периметру участка, на подступах к дому, были расставлены датчики движения, соединенные с центральным пультом. Скрытые камеры, замаскированные под птичьи гнезда и сучки на деревьях, передавали картинку на несколько мониторов в главном зале. Оружие, которое Алиса припасала годами — от компактных пистолетов до снайперской винтовки с глушителем — было тщательно проверено, почищено и распределено. Даже Елена, с ее вечным презрением к грубой силе и верой лишь в силу творчества, под присмотром Максима научилась заряжать и разряжать пистолет, ее тонкие, привыкшие к кистям пальцы, теперь знали вес и холод стали. Светлана, с ее тонким даром, день и ночь, почти без сна, «прослушивала» энергетическое пространство вокруг, выискивая малейшие вибрации, малейшие признаки приближающейся бури, ее лицо стало прозрачным от усталости.
Анна проводила каждую свободную минуту с Егоркой, пытаясь хоть как-то оградить его от всеобщего, давящего напряжения. Она читала ему сказки, они вместе строили крепости из одеял, рисовали. Но ребенок, как чувствительный барометр, улавливал неладное. Он стал не по-детски молчаливым и замкнутым, часто просыпался по ночам от кошмаров и звал маму хрупким, испуганным голоском. Она укачивала его, напевая старые, до-максимовские колыбельные, и с леденящим душу ужасом думала о том, что именно такая жизнь — жизнь в вечном страхе, в бегах, в готовности к бою — может стать для него единственной известной реальностью. Это было невыносимо.
Ее собственные отношения с Максимом в эти дни висели на тончайшей, почти невидимой нити. Они были союзниками, партнерами по обороне, их взаимодействие было отлажено до автоматизма. Но призрак прошлого, тяжелый и многоликий, все еще стоял между ними. Иногда, застав его долгий, задумчивый взгляд на себе, она видела в его глазах такую бездонную боль и раскаяние, что ее собственное сердце сжималось от ответной жалости. В другие моменты, когда он молча отдавал ей последний кусок хлеба за завтраком
