Господин следователь 12 - Евгений Васильевич Шалашов

— Значит, вся надежда, что где-то это колье всплывет?

Всплывет, если новый хозяин совсем дурак. Или дура. Умный человек краденую драгоценность светить не станет, а затихарит ее годика на два. И покупать такое колье сможет не простой вор, а вор богатый. Или купец, которому хочется перед женой или любовницей похвастаться.

— Иван, а ты скажи… — вдруг вскинулся исправник. — Если со шкатулки, в которой колье хранилось, отпечатки пальцев снять? Ты же мне сто раз талдычил — дескать, как только будет у нас реестр, станем только пальчики смотреть, да сравнивать. Есть совпадение — мы воришку и заберем. Сравним потом пальчики со шкатулки с пальчиками Бойкова. Сумеешь отпечатки снять?

— Теоретически, можно попробовать, — хмыкнул я. — Потожировые следы порошочком присыплю, фотографию сделаем. Но шкатулка, скорее всего, пальчиками хозяев захватана. Или прислуга все давным-давно стерла. Можно, разумеется, попробовать: сначала пальцы хозяев откатать, прислуги, а уже потом искать чужие следы.

— Так и давай, пробуй, — предложил исправник. — Чем черт не шутит?

— Попробовать-то можно, только, нам это ничего не даст. Бойков — если это он, улыбнется и скажет — ну и что? Я же эту шкатулочку трогал, даже ожерелье брал посмотреть. Посмотрел, потом обратно положил. Если бы он домушником был, который первый раз в дом Игнатьевых залез — тогда да, получилось бы доказательство.

— Значит, остается только отправить описание украденного колье в Сыскную полицию, авось, кто-то наткнется, — резюмировал Василий. — Еще напиши запрос на имя Вологодского губернатора — пусть скомандует, чтобы Бойкова допросили.

— Интересно, почему у Бойкова только сейчас родственные чувства проснулись? — подумал я вслух. — Как бы узнать — не продулся ли парень в картишки, или еще что? Хоть самому в Вологду ехать, информацию собирать.

— Подумаю, — пообещал Василий. — Кажется, у Виктории в Вологде близкая подруга служит. Попрошу, чтобы поинтересовалась. Но сам понимаешь…

М-да… Не уверен, что подруга Виктории Львовны чем-то поможет. Вологда — не наша деревня, где все друг про друга знают, а губернский город. И у меня в соседней губернии никого из знакомых нет, за исключением Николая Бравлина. Не станешь же гимназиста озадачивать таким делом.

Надо еще узнать — чем занимаются лесные ревизоры. В лес ездят и елки пересчитывают? Интересная профессия.

Глава 16

Творчество, как оно есть

Будь я настоящим судебным следователем, которому полагается сидеть в кабинете, допрашивать подозреваемых, которых доставляет полиция, изредка выезжать на место преступления, ждать, пока городовые отыщут улики, голову бы не ломал. В сущности, я свое дело сделал. Сходил в дом Игнатьевых, гостиную, где стоит шкатулка — хранилище драгоценностей, осмотрел, потерпевших и свидетелей допросил, установил подозреваемого. Сидеть бы теперь и ждать результатов наших с Абрютиным запросов, а еще ответа на письмо, которое я отправил в Вологду.

Так нет же, хожу по коридору Окружного суда, все из рук валится. Непривычно, когда у тебя впереди тупик, а не раскрытие преступления. Вон, даже рассказы о Крепгогорском не пишутся. Еле-еле накарябал кое-что для «Изумрудного города», и то, потому что процесс «выкладки» сказки уже запущен, читатели ждут. А еще Анька ждет очередную главу, а не дождется, так может и в Череповец нагрянуть, она такая. Нет уж, пусть медицину изучает, да и с рассерженной барышней связываться не хочу. Я что, враг своему здоровью? Уж лучше подраться с пьяным кузнецом, целее будешь.

Так бы все бросил, да и отправился в Вологду, чтобы побеседовать с титулярным советником Бойковым. Пошел советоваться со своим непосредственным начальником — окружным прокурором, но господин Книсмиц отправил меня к нашему генералу — дескать, служебные командировки находятся в компетенции Председателя окружного суда, с ним и договаривайтесь. Мысленно выматерился, потому что не я должен ходить к Председателю, а прокурор. Ведь это он, в конечном итоге отвечает за раскрываемость преступлений и за работу следователей. Но что взять с Книсмица, который, по слухам, все-таки решил уволиться и теперь досиживает последние дни, в ожидании резолюции на прошение? Опять-таки (и это тоже по слухам), от законной супруги Эмиль Эмильевич все-таки ушел, а вот с госпожой Карандышевой у него что-то там «не срослось». Поэтому, плюнув на субординацию, отправился к Лентовскому, благо, что он оказался свободен.

Николай Викентьевич, выслушав мою горячую речь, покачал головой и сказал:

— Нет, Иван Александрович. Командировочное предписание я вам не подпишу. Дело здесь даже и не в деньгах, деньги имеются. Не вижу смысла в вашей поездке в Вологду. Сами подумайте, что вы сумеете доказать? Допустим, приедете, допросите вы своего подозреваемого, а что дальше?

— Николай Викентьевич, вопрос стоит так — какой результат я получу от допроса? — принялся я рассуждать. — Одно дело, если подозреваемый от всего откажется, другое, если признание подпишет.

— И какой же результат вы получите? — с иронией поинтересовался Лентовский. Встав, Николай Викентьевич прошелся по своему кабинету — по сравнению с моим достаточно большим, но не чрезмерно. Не такой, как у государя императора.

— Он мне признается, что совершил кражу, — ответил я.

Впрочем, ответил не слишком уверенно. Это только мой домысел. А вот возьмет, да и не признается. Признание без колье не доказательство. А просить у Вологодского окружного прокурора санкцию на обыск в квартире Бойкова нет оснований, потому что его родственники двоюродного племянника подозреваемым не считают.

Его Превосходительство мою неуверенность уловил — судья, он получше любого психолога будет, подошел ко мне, положил руку на плечо и мягко сказал:

— Иван Александрович, вы сделали все, что должны были сделать. Бойкова допросят без вас. Вологда — губернская столица, не нам чета. И люди там имеются, и все прочее. Допросят, пришлют нам протокол допроса, а дальше сами решите, как поступить.

Как поступить… А кто его знает, как поступить?

— Еще хотел бы дать вам совет, — продолжил Лентовский. — Кому бы другому такой совет бы давать не стал, но вам скажу. Разумеется, если вы того пожелаете.

— Да, Николай Викентьевич?

Николай Викентьевич сел со мной рядом, посмотрел мне в глаза и сказал:

— Совет простой. Вам, Иван Александрович, пора научиться не только выигрывать, но и проигрывать. И я буду очень рад, если на этот раз вы не сможете раскрыть преступление и посадить в тюрьму преступника.

— П-почему? — вытаращился я на своего генерала. Кажется, даже заикаться начал, чего за мной