Господин следователь 12 - Евгений Васильевич Шалашов

— Да, понимаю, что вы человек очень трудолюбивый, талантливый. Еще и везение у вас имеется, оно в вашем деле тоже бывает важно. И с нашей полицией вы не просто сработались, а сдружились, что редкость для следователя. Все уголовные дела, которые попадались, вы раскрыли.

— Так чем это плохо? — удивился я.

— Я не сказал, что это плохо, — хмыкнул Лентовский. — Напротив, как председатель суда, я очень рад, что у меня такой подчиненный, как вы. Ваши успехи отражаются и на мне, как на начальнике. И я не ошибся, назначив вас исправляющим некоторые обязанности прокурора. Все жалобы, которые к вам поступают, рассматриваете быстро, и очень качественно.

— Все равно, ничего не понимаю, — пробормотал я. Ладно, что на сей раз не заикался.

Наш статский генерал встал, пошел к столу, взял портсигар (тот самый, который однажды воровал наш бывший коллега) и принялся раскуривать папиросу. Неспешно, скажем так, раскуривал. Видимо, собирался с мыслями. Хорошо, что начальник не трубку курит.

Лентовский раскурил-таки свою вонючую папиросу и продолжил:

— Иван Александрович, я в юриспруденции столько лет, сколько вам самому исполнилось, если не больше. Нет таких следователей, которые все уголовные преступления сумели раскрыть. И прокуроров таких не бывает, чтобы иные процессы не проигрывали. А здесь тот случай, который не стыдно и проиграть. Ну, посудите сами. Кража колье — вещь очень досадная и неприятная. Игнатьевы понесли убыток, и мы с вами, как служители закона, очень расстроены. Но, согласитесь, оба супруга живы-здоровы, а из-за пропажи колье они по миру не пойдут. Да что там — люди они состоятельные, дом собственный имеют. Теперь подумайте — что бы случилось, если бы произошло убийство, а вы его не сумели раскрыть?

Я покивал. Ну да, по миру Игнатьевы не пойдут, а мне пора относиться к преступлениям с профессионализмом, свойственным следователю. Глухарь, так глухарь.

— Так что, занимайтесь своими текущими делами, — посоветовал Николай Викентьевич. — Работайте, а с колье… Ну, как-нибудь да все образуется.

Я поднялся, собрался откланяться, а Председатель сказал:

— Мария Ивановна про вас спрашивала, просила поклон передать. Если надумаете на обед или на ужин — милости просим. Моя супруга опять от вас в восхищении.

— В восхищении? — захлопал я глазами.

Принялся вспоминать — от чего жена нашего председателя и дочь городского головы могла прийти в восхищение, но так и не вспомнил.

— Ей рассказали, что вы крестьянку спасли.

— Крестьянку спас? А когда я успел?

— Вот это уж я не знаю, — развел руками начальник. — Машеньке соседи сказали, что вы подобрали на улице замерзающую крестьянку, принесли ее домой, отогрели. В сущности, спасли деревенскую бабу от смерти.

— Фух ты, а я уж испугался, — выдохнул я. — Скажите Марии Ивановне, что никакой крестьянки я не спасал. Ко мне женщина из деревни пришла наниматься — я же рассказывал, что у меня кухарка в запой ушла, а без кухарки жить туго. Так вот, сидела она во дворе, ждала. Потом я пришел, в дом ее проводил. Чаем, правда горячим напоил — так ведь замерзла девка. Зато кухарка появилась. Насколько хороша — рано судить, второй день у меня, посмотрим.

— Нет уж, Марии Ивановне подробности сами рассказывайте, — заулыбался Лентовский. — Вы и раньше ее кумиром были, а после раскрытия убийства Зиночки — и подавно. Так что, не стану я кумиров супруги свергать, стойте на своем пьедестале.

Уже сидя в своем кабинете, принялся размышлять над словами Николая Викентьевича. Он мне всерьез сказал о том, что следователь, иной раз, должен проигрывать? Так я про это и сам знаю. Сколько преступлений в моем мире так и осталось нераскрытым по разным причинам, включая нерадивость следователя? Конечно, их гораздо меньше, чем раскрытых. Раскрываемость убийств не то 90%, не то 95%.

А вот для близких погибших, даже одно нераскрытое преступление составит все сто процентов.

Но кража, как бы то ни было, все-таки не убийство. Вот здесь Николай Викентьевич прав. Еще подозреваю, что со стороны Лентовского это педагогический прием. Хороший начальник — а мой генерал очень хороший начальник, должен воспитывать подчиненных. У меня директор школы такая была. Не в той, где учился, а где работал. И человек замечательный, и начальник. Царство ей небесное[24].

Так что, в кабинет к начальнику сходил не зря. Сразу легче стало.

Опять поудивлялся причудливым зигзагам городского фольклора, повествующего очередное сказание о следователе Чернавском. Вишь, крестьянку он спас. А вроде, на улице никого не было, я не хвастал, хвастать здесь нечем, а все уже знают. Знают, да еще и додумывают. Ладно, что Леночке рассказал, что обзавелся кухаркой при необычных обстоятельствах. Но тоже, без подробностей, вроде растирания женских пяток.

Настроение улучшилось, даже поработать захотелось. Бодренько перелистал страницы уголовного дела (я же его официально открыл), закрыл папку и вытащил чистый лист.

Фольклор — дело хорошее, но нужно заняться художественной литературой. Напишем рассказ о сыщике Крепкогорском. Какой сюжет выберем? Из Дойла или Агаты Кристи? Скучно.

А не замахнуться ли на предотвращение крушения царского поезда на станции Борки? Где эта станция, кстати? Кажется, недалеко от Харькова. А Харьков на Украине. И что наш царь там делал?

Тьфу ты, совсем у меня крыша поехала. Бывает, начинает «клинить» и реалии 21 века переносишь в 19-й. Нет-нет, Харьков пока центр губернии, находящейся в составе Российской империи.

И что там было? Был бы под рукой интернет-справочник (даже Вики сойдет) отыскал бы причину. Но нередко причин бывает несколько. Это, как у моего однокурсника, умершего на операционном столе — оперировали почки, отказало сердце.

И чего это я о почках? Да потому, что Александр III скончался из-за болезни почек, а мог бы еще жить да жить. Сложно теперь сказать — насколько повлияла катастрофа царского поезда на течение болезни, раннюю смерть государя. Станем исходить из того, что повлияла. А государю бы еще жить-да жить.

Итак, что удалось вспомнить? Прежде всего, мемуары господина Витте, который писал, что давно предупреждал о том, что нельзя составлять два паровоза и превышать скорость.

Вес поезда был равен грузовому составу, а вот скорость он развивал, как пассажирский. Мемуарам верить не стоит, потому что их пишут значительно позже случившихся событий, а тот, кто пишет, пытается выглядеть лучше всех. Вон, вспоминал же товарищ Троцкий, будучи в Мексике, что был противником мировой революции, и к наступлению на