Реликварий - Александр Зимовец
— Я вам благодарен, Ульфрик, — проговорил Герман. — Но и вы меня поймите: я должен знать, с кем имею дело. Поэтому я предлагаю вам добровольно рассказать все. Только мне. Я не буду распространяться перед остальными членами группы, а также не буду передавать эти сведения начальству, если вдруг мы выживем, и я его когда-нибудь увижу.
— Да неужто я, по-твоему, дурак, и не понимаю, чего обещания жандарма стоят?
Он проговорил это таким тоном, точно собирался плюнуть. Герман невольно вжал кулаки. Острое желание ударить гнома прямо в мясистый нос он поборол с большим трудом. Ишь ты, обещаниям жандарма он не верит, видишь ли.
— Вот что, мастер Ульфрик, — проговорил Герман ледяным тоном. — Вы, видимо, чего-то не поняли. Если уж вы видите во мне только жандарма, то давайте я буду с вами разговаривать, как жандарм. Для меня, как для жандарма, доказательств вашей связи с подпольной организацией уже более, чем достаточно. И основания для того, чтобы прямо по возвращении сдать вас на руки Департаменту охраны государственного порядка у меня имеются железные. Ваше признание мне для этого совершенно не требуется. Так что давайте вы еще раз подумаете хорошенько и решите, хотите ли вы быть со мной откровенным, или пусть все идет, как идет.
— Ты только то учти, господин штаб-ротмистр, — проговорил в ответ гном примерно таким же тоном, — что мы этот разговор не в твоем кабинете ведем, а в месте глухом, в котором всякое может случиться. Прими, так сказать, это обстоятельство во внимание.
— Я уж принял, — ответил Герман. — И ежели ты мне сейчас все не расскажешь, как на духу, то до самого нашего возвращения пролежишь в своей машине связанный и с кляпом во рту. Устраивает тебя такой вариант, мастер Ульфрик?
— Ну, ладно, — гном примирительно поднял руки вверх. — Чего ты разъегозился-то? Хрен с тобой, золотая рыбка. Расскажу.
— Внимательно слушаю.
— Я ведь как сюда попал, в экспедицию-то эту, — вздохнул он. — Закурить-то можно?
— Да ты ж сам говоришь, что не на допросе, — Герман усмехнулся. — Кури, конечно.
Гном извлек из кармана трубку, закурил и продолжил:
— Я армию обслуживал, самоходом своим пушки тягал в Барканских шахтах. Там же знаешь как, ваши-то с самоходами не особенно умеют обращаться. Даже если захватят трофейный, только репу чешут, а подступиться — не могут. А гномы тоже не торопятся к вам в обслугу идти. Ну, те гномы, что за короля, конечно.
— А ты, стало быть, за Каменный совет?
Герман был немного осведомлен о перипетиях гражданской войны в мире гномов, в которую несколько лет назад вмешалась имперская армия. После череды королевских смертей у них началось очередное бескоролевье, а власть в свои руки взял Каменный совет. Нечто вроде тамошнего парламента — как водится, неспособного даже внутри себя договориться и погрязшего в межклановых сварах.
На этом фоне объявился самозванный претендент, объявивший себя королем, поддержанный рядом важных кланов и быстро захвативший несколько важных шахт, что позволило ему финансировать большую наемную армию. И вот, когда победа самозванца была уже близка, в дело вмешалась Российская империя, объявившая, что не даст ниспровергнуть законную власть.
Настоящая причина, впрочем, была в том, что отчаявшийся победить узурпатора собственными силами Каменный совет пообещал императору важные месторождения мертвого нефрита, в котором тот как раз отчаянно нуждался. Поэтому-то армия империи и воевала уже не первый год в узких, темных, чреватых обвалами гномьих шахтах, а саму империю наводняло множество гномов, бежавших от войны — преимущественно, сторонников Каменного совета.
— Да видал я этот совет в гробу, — гном поморщился и сплюнул. — Что те эксплуатируют трудовой народ, что другие. И ваши тоже не лучше. Но меня целитель из корпуса генерала Ермолова от зеленой хвори вылечил. Знаешь, что такое зеленая хворь? Хуже ничего не придумаешь. Все тело чешется так, что кожу сам с себя сдираешь вместе с мясом. Видал, что у меня осталось?
С этими словами он задрал рубашку и обнажил волосатый живот, на котором виднелись зажившие уже, но ужасно выглядящие широкие шрамы, словно борозды в поле.
— От этого нет лекарства, — сказал он. — А магии у гномов нет. Мы своих всех магов когда-то… ладно, это долгая история. В общем, я с тем целителем побратался и пообещал ему, что отныне буду за ваших. Там корпусу как раз водители нужны были для самоходов, ну я и взялся. А чего, я самоход водить научился раньше, чем ходить. У меня же отец был Rumperstokidung — королевский бронеходчик. По-вашему сказать, гвардеец. Да погиб еще в самом начале всего этого дерьма.
— Все это крайне интересно, но я все еще не понимаю, причем здесь «Алый рассвет».
— Так я к чему и веду. Водил я в вашей артиллерии самоход, дослужился до фельдфебеля, насмотрелся на всякое, попросился в отпуск, длительный. Тогда как раз затишье было, ну мне и разрешили. Поехал ваш мир посмотреть — мне тот целитель рекомендовал в Москве остановиться, ну я так и сделал. Сошелся там уже кое с кем из наших, кто давно у вас живет. Ну, ты знаешь, наверное, что за компания там у нас…
Герман знал. Гномское землячество что в Москве, что в других крупных городах было источником толковых рабочих и инженеров, а в то же время — постоянной головной болью как для сыскной полиции, так и для Корпуса жандармов. Привыкшие к совершенно другим порядкам у себя на родине, гномы воспринимали окружающую действительность критически. Среди них постоянно сновали агитаторы разных нигилистских обществ, и находили там немалую поддержку. Кроме того, внутри сплоченного и закрытого сообщества гномов процветало изготовление оружия, контрабанда разных запрещенных веществ, трактатов, имелись там и подпольные типографии, и химические цеха.
Консервативные силы в Государственном совете даже выступали за то, чтобы выселить всех гномов из империи вовсе, либо обратно в их шахты, либо создать для них индустриальную резервацию где-нибудь подальше от России — в Бразилии, например, или в Австралии. Но император на это не пошел — уж больно был бы недружественный шаг по отношению к союзникам.
Одним словом, гномы продолжали жить в империи, а Корпус жандармов продолжал следить за гномами. Вот только родной для Германа Департамент внешних воздействий гномами не занимался, потому что магии у них не было. Разве что иногда, когда дело касалось запрещенной алхимии.
— В общем, приглянулась
