Реликварий - Александр Зимовец

Герман подошел к ним и тоже потрепал общего спасителя по плечу.

— Это было… очень своевременно, — проговорил за его спиной вампир, возникший из пустоты и облизнувший губы, неестественно алевшие на бледном лице. — Спасибо вам, Ульфрик. Честно сказать, я не ожидал, что они меня так…

— Вы видели этих существ ближе всех, — сказал ему Герман. — Что это такое?

— Призраки, — сказал вампир с легкой неуверенностью в голосе. — Бесплотная нежить, но какая-то… черт, я знаток нежити, но я никогда про такую не слышал. Доспехи и просто чудовищная магическая сила… Да если бы я знал, что здесь такое обитает, я, пожалуй, отказался бы от этой экспедиции.

— Боюсь, теперь отказываться уже поздновато, так что нужно понимать, как с новым врагом бороться, — сказал Герман.

— Ну, кажется, господин Ульфрик нашел способ, — заметил Воскресенский.

Герман покачал головой. Ему в этом способе кое-что не нравилось, но это можно было отложить на потом.

— Софья Ильинична, — проговорил он. — А вы про этих существ что-нибудь знаете? В ваших записях хоть что-нибудь про них есть?

— Очень смутно, — проговорила она своим обычным тоном студентки, засыпавшейся на экзамене, и потянулась к записной книжке, достав ее из сумочке на поясе. Пальцы у нее все еще дрожали, и странички она листала с трудом, одну даже порвала, прежде, чем добралась до нужной.

— Илья писал, что здесь могут быть «квазиживые объекты», — проговорила она. — Он так это называл. Я думала, что мы столкнулись с ними, когда видели ту колонну внизу, помните? Я подумала, что это будут такие объекты. Неподвижные, с ограниченными функциями.

— Что они такое?

— Это души, — сказала она. — Души, заключенные в материальные объекты.

— Души эльфов?

— Да… вероятно. Души тех, кто построил Реликварий. Илья сталкивался с таким раньше, когда исследовал гробницы, но редко где можно встретить больше одной души. И тем более, исследовать их. Поэтому, я не знаю, чего от них можно ожидать. Думаю, и он в точности не знал.

— А с ними можно как-то общаться? В конце концов, я перед нападением слышал какой-то голос, даже говоривший на русском языке. Вы тоже?

Она неуверенно кивнула.

— Да, я тоже слышала. Я думаю, мы все… но я не уверена, что они сами понимают смысл слов. Они транслируют то, что в них вложено: пугающие образы, предостережения. Уж конечно, русского языка они знать не могут, просто под влиянием их магии нужные слова всплыли сами собой у нас в головах.

— Даже если так… — Герман повертел в руках сорванный тонкий стебель лианы. — Если это души, они должны, все-таки, что-то понимать. Они сначала напали вместе, а затем отступили… словно по команде. Как хотите, но это не безмозглые создания.

— О, нет совсем не безмозглые, — она кивнула. — В них заключен разум, вполне человеческий… точнее, эльфийский. Но насколько он был искажен тысячелетним пребыванием здесь, и насколько они после этого способны на контакт с чужаками…

Она скептически покачала головой.

— Омерзительное колдовство, — проговорил, поморщившись, поручик Воскресенский. Он сидел прямо на траве, привалившись к гусенице гномьего самохода и прикрыв глаза. — Будь проклят тот, кто делал подобное с эльфами.

— Скорее всего, они сделали это по собственной воле, — возразила Софья. — Есть сведения, что подобная миссия считалась священной… впрочем, мы очень мало знаем о той эпохе.

— Может быть и к лучшему, — мускулы на лице эльфа чуть дернулись. — Не уверен, что я хочу знать в подробностях, как и зачем они это делали.

— Да нет, было бы неплохо, — проговорил Герман. — Может быть, мы получше бы узнали, как их можно одолеть.

— Думаю, нужно просто настроить сигнальные заклятья на этих тварей, — сказал Воскресенский. — Мы их видели, думаю, у нас получится. Тогда они не смогут подобраться незамеченными. Как только почувствуем их — расчехлять винтовку господина Ульфрика.

— Там патронов-то это… негусто, — ответил гном, почесав подбородок. — Лишний раз палить куда попало не стоит.

— Я думаю, пары выстрелов им хватит, чтобы больше на пути у нас не появлялись, — успокоил его эльф. — В конце концов, сейчас они убрались, значит, чувство самосохранения у них, все-таки, есть.

— Или есть командир, который решил поберечь сил, — ответил Герман. — Что ж, попробуем их не подпустить. Виктория Львовна, вы как?

— Голова… немного кругом, — проговорила Пушкина, не открывая глаз. — Сейчас пройдет, и я займусь заклятьями.

— Давайте, — кивнул Герман. — Я не тороплю, но вы сами знаете. Нам тут задерживаться особенно нельзя.

Она несколько раз кивнула механически, словно китайский болванчик.

— А почему задерживаться нельзя? — спросил озабоченно Воскресенский.

— Погодите, Ульфрик… у меня… есть разговор, — проговорил Герман, чтобы побыстрее отойти от щекотливой темы.

— Что такое? — проворчал гном, пряча свою винтовку куда-то в недра машины.

— Пойдемте, отойдем немного, — Герман кивнул в сторону зарослей, где совсем недавно они беседовали в Викторией о пыльце в воздухе. Предстоял еще один разговор — тоже малоприятный.

Глава десятая, в которой рассказывается история приезжего

— Так чего такое-то? — Гном смотрел на Германа исподлобья, нахмурившись.

— Это винтовка системы Бергольца, верно? — спросил Герман.

— Ну… не знаю, как она у вас называется, — ответил тот, пряча винтовку за спину, словно в страхе, что Герман станет ее отнимать. — У гномов такое называется Parsturischildung. Щитолом. У нас таких моделей много, а у вас, видать, всего одна. Мне так сказали, когда выдали ее.

— И кто же вам ее выдал? — Герман смотрел гному прямо в глаза.

Тот поморщился, проговорил что-то себе под нос, похоже, какое-то ругательство.

— Это до вас, господин штаб-ротмистр не касается, кто мне ее выдал. Хорошие люди выдали и наказали использовать только в случае, если без этого я пропаду. Я решил, что сейчас именно такой случай.

— А эти хорошие люди случайно не имеют никакого отношения к организации «Алый рассвет»?

Некоторое время гном молчал, взвешивая, похоже, каждое слово. Давалось это ему с заметным трудом: он явно колебался между тем, чтобы обматерить Германа с ног до головы и тем, чтобы вовсе ничего ему не говорить.

— Вот что, господин штаб-ротмистр, — проговорил он наконец. — Раз ты хочешь начистоту, так давай уж начистоту. Мы с тобой тут оба в полной заднице, да не в обычной, а в сверхглубокой. В такой заднице, из которой даже света не видать. Мне рассказывали, что в вашем мире водные зверюги живут в несколько тонн весом, так вот даже у них задница не такой глубины. И ежели мы тут с тобой начнем выяснять, какие у кого из нас