Реликварий - Александр Зимовец
— Полный порядок, господин штаб-ротмистр! — выкрикнул он. — Работает, родимая. Можно дальше двигаться. Как вы там, госпожа Софья, сказали, к вечеру поспеем?
— Что ж, в таком случае, вперед, — Герман махнул гному рукой, дескать, запускайте двигатель снова.
— Не лучше ли будет изучить один из тоннелей там в здании? — спросил его Воскресенский. — Так мы могли бы лучше себя обезопасить.
— Нет, — Герман решительно помотал головой. — Мы двигаемся вперед. Нам нужно попасть к Реликварию как можно быстрее.
— Да к чему такая спешка, я не понимаю? Куда вы, в самом деле, боитесь опоздать? Мы в совершенно неизвестном, опасном месте. Мы должны проявлять максимальную осторожность. Софья Ильинична, ну, хоть вы скажите…
— Я… вообще, я согласна с поручиком, — сказала она. — Мы могли бы лучше изучить это место и…
— Не могли бы, — отрезал Герман. — Выдвигаемся прямо сейчас.
Глава одиннадцатая, в которой мир делится надвое
Мост появился перед ними резко и неожиданно. Только что впереди не было ничего, кроме плотной стены лиан, перевивших всю улицу до уровня окон второго этажа, и вот уже зеленое покрывало сорвано, а перед ними — мост. Длинный, каменный черный, перекинутый через лежащее внизу глубокое узкое ущелье.
Машина гнома взвыла мотором в последний раз, лопасти прекратили вращение, остановились. Сам Ульфрик высунул голову из люка и вытер пот. К вечеру стало невыносимо жарко.
Герман подошел к пропасти. Глубины она была такой, что при взгляде вниз невольно кружилась голова, а на дне петляла среди скал река. Или, может быть, канал? Обрывистые берега кругом покрыты вьющимися растения, а на другом берегу виднелись такие же черные строения, как в уже пройденной части города, только еще повыше. Вдали же виднелась высокая черная башня, уходящая шпилем куда-то в поднебесье.
Сам мост был почти что чист от растительности, но сразу за ним она вновь вступала в свои права, перегородив улицу сплошной зеленой стеной.
Солнце, между тем, уже клонилось к закату. Судя по тому, как быстро оно исчезло в прошлый раз, можно было предположить, что до полной темноты оставалось совсем немного времени.
— Реликварий там, на той стороне? — спросил Герман. — Вы уверены?
— Да, — Софья кивнула. — Все указывает на это. Я думаю, что вот та башня — и есть наша цель. Если поторопимся, то будем там совсем скоро.
Она тоже подошла к краю и опасливо глянула вниз, после чего отступила на шаг и слегка вздрогнула.
Мост был широким и казался очень прочным, сработанным на совесть. Герман подошел к нему, сделал несколько шагов по темно-коричневым плитам. Воскресенский последовал за ним, с равнодушным видом постучал курительной трубкой по балюстраде.
Массивная, добротная вещь. Вот только ни единой опоры — просто каменная лента, перекинутая через огромную пропасть.
Машина Ульфрика, пыхтя и выпуская клубы черного дыма, подъехала на самой медленной скорости к мосту, остановившись от него в нескольких шагах. Сам гном спрыгнул с брони, остальные тоже подошли сначала к самоходу, затем к мосту, глядя на него, кто с опаской, а кто и с восхищением.
Больше всех восхищена видом, кажется была Виктория. Она подошла почти к самому краю пропасти, взяла камешек, бросила вниз и завороженно глядела на то, как он падает.
— Чудесно, — проговорила она. — Это такое место, где невольно пробуждается фантазия. Вот бы побывать здесь, когда тут будет уже… безопасно. А еще лучше провести тут целую неделю, впитывая всю эту красоту…
— Боюсь, мадемуазель, сейчас у нас такой возможности точно нет, — Герман покачал головой. Надо сказать, что вид неприступных скал в закатных лучах его тоже восхитил, но, все-так, в голове у него словно тикали неумолимые часы. Еще два-три дня, и вся команда сляжет от последствий вдыхания пыльцы. К этому времени они должны быть за пределами осколка, или им всем конец.
— А жаль, — проговорила Виктория. — Что-то есть в этом месте такое… возбуждающее…
И она по-особенному взглянула на Германа.
Интересно, это уже начинается действие пыльцы, или у нее это обычное? А что если она вообще наврала про пыльцу? Если это она нарушила рисунок — а с нее станется — значит, и история про пыльцу может быть ложью. Нет, про вистернию безумную Герман слышал и раньше, но как она выглядит — понятия не имел, так что быть может, здешняя лиана с цветочками — это совсем не она.
Так или иначе, это не имеет большого значения. Он в любом случае должен торопиться.
— Мы сможем провести машину через мост? — спросил Герман повернувшись к гному.
— Нет, — тот покачал головой. — Уж на что мне мою ласточку жаль, но придется ее здесь бросить, если мы хотим на ту сторону.
— Не обязательно, — сказала Софья.
— В смысле? — Герман уставился на нее удивленно.
— Эти мосты очень прочные. Эльфы эпохи до Мелетен тоже умели строить тяжелые машины, вроде этой, и их дороги и мосты строились с расчетом на такую технику.
— Даже если так… — Воскресенский скептически покачал головой. — Времени с тех пор прошло столько, что… нет, я бы не решился.
— Время не имеет никакого значения, — уверенно произнесла Софья. — В осколках совершенно другие скорости протекания всех процессов. Будь это не так, все тут давно рассыпалось бы в пыль, ни одно из этих зданий не простояло бы тысячу лет, а им, быть может, значительно больше.
— Даже если и так… — эльф покрутил в руках трубку, — я не вижу ни одной причины, чтобы так рисковать.
— Машина понадобится нам на той стороне, — вступил в беседу Герман. — Вот веская причина.
— Так-то оно так… — произнес Воскресенский задумчиво. — Но мы можем справиться и без нее. Как вы думаете, Софья Ильинична, далеко отсюда уже до самого Реликвария?
— Нет, — ответила она. — Он должен быть совсем рядом. После моста до него не более версты.
— Ну, вот видите, — эльф удовлетворенно кивнул. — Версту через заросли мы пройдем и так. Конечно, придутся их прорубать, времени уйдет куда больше, но разве мы торопимся?
— Мы. Топопимся, — проговорил Герман. Его начинало раздражать, что все вокруг не ставят его в грош и обсуждают его приказы.
— Но позвольте узнать, почему это вдруг? — спросил эльф. Рядом с ним как-то сам собой возник Мальборк, вроде бы просто скучающий и фланирующий, но чувствовалось, что он тоже хочет услышать от Германа ответ на вопрос.
— Потому что от результатов нашей экспедиции зависит очень многое, — проговорил Герман. — Потому что этих результатов ждут очень серьезные люди. И особенно они их ждут сейчас, когда неизвестно, что именно с нашей
