Реликварий - Александр Зимовец
— Паучья королева… — проговорила Пушкина с интересом в голосе. — Такой многогранный образ. Отлично подошел бы для поэмы. Вы знаете, что самки богомола откусывают своим избранникам головы?
Сказано это было с такой мечтательной томностью, что Герман невольно поежился. С этой дамочки сталось бы и самой откусить голову избраннику, особенно если из этого можно было бы сделать сюжет для чарующего декадентского стихотворения.
— Если это так, то это… кошмарное святотатство, — проговорил поручик Воскресенский, поморщившись. — Мне больно от того, что это создали мои соплеменники. Настолько превратно понять Giorve Wiordan, Легендарную Королеву, и то, что она принесла нашему народу…
Он покачал головой в задумчивости.
— Ладно, у нас нет времени на интерпретацию истории, — напомнил Герман. — Если тут есть что-то стоящее, нужно это брать и уходить.
Он огляделся по сторонам: колоннада в центре, на стенах рисунки. Больше всего это напоминало храм — с фресками и куполом. А еще здесь был свет — он проникал через отверстие в куполообразном потолке. Похоже, они были уже совсем недалеко от поверхности, и там, наверху светило солнце. Или что здесь светит, в этом странном мире?
Удивляло то, что в тоннеле они никакого света не видели. Вероятно, там впереди какая-то дверь, или ворота, которые перекрывают путь свету. Но с этим разберемся потом, а пока нужно осмотреть все здесь. Сколько еще у нас времени, минут семь найдется?
— А это что там, впереди? — спросил Герман. В центре камеры возвышался небольшой постамент из того же самого черного камня. Казалось, он был не установлен здесь, а вырос прямо из камней пола. И в новом зрении Германа он тоже светился алым. Тоже ловушка? Да, очень похоже.
Софья сделала шаг ближе, потянувшись к этому странному алтарю.
— Нет! — крикнул Герман. — Стойте на месте. Виктория Львовна, дайте щит на меня. Я попробую подойти ближе.
Мерцающее облако окутало его со всех сторон, и он стал, осторожно ступая, подкрадываться к алтарю. Тот никак себя не проявлял, но Герман чувствовал, что это может быть обманом, усыпляющим его бдительность.
Но времени на раздумья и на обстоятельное исследование тоже не было. Нужно было принимать решения быстро, и Герман быстрым шагом подошел к постаменту. Ничего не произошло: ни яркой вспышки, ни какой-либо еще каверзы. Эта штука тоже была важна для ее создателей, кто-то тоже вложил в нее душу — может быть, даже в буквальном смысле. Но ловушкой она, по всей видимости, не была.
На постаменте, в небольшом углублении что-то лежало. Какой-то предмет размером с ладонь, разглядеть который мешало то, что он был черным на черном. Ровная поверхность, чуть поблескивающая в свете, льющемся из отверстия в потолке.
Герман поднял предмет. Тот представлял собой нечто вроде дамского зеркальца с ручкой, но только совершенно черного. И оправа, и ручка и сама зеркальная поверхность были словно сделаны из обсидиана.
— Что это может быть? — спросил Герман. — Есть какие-то идеи? Мальборк, может быть, вы?
— Понятия не имею, — вампир пожал плечами. — Все, что угодно. Оружие? Нет, на оружие не особенно похоже. Просто какая-то бытовая утварь? Хм… поднос?
— Еще скажите, сковородка, — усмехнулся Воскресенский. — Это храм, понимаете? Хоть эти эльфы и были адептами еретического культа, но как и все эльфы они отлично понимали, что уместно в храме, а что — нет. Эта вещь была для них священной. Поверьте мне, она была очень важна.
— Согласен, — проговорил Герман, новое чутье которого подсказывало ему то же самое. Странная вещь буквально излучало веру своих создателей. Может быть, она даже аккумулировала ее, как это делал сейчас сам Герман? Это была интересная мысль, но раздумывать над ней был некогда.
— Мы берем эту вещь и уходим, — сказал он. — Мальборк, у нас есть еще время, пока колонна не заработает снова?
— Боюсь, очень мало, — ответил вампир. — Почти совсем нет.
— Тогда бежим, — бросил Герман и схватил за руку Софью, замешкавшуюся, разглядывая фрески в верхнем ярусе храма, и потащил ее за собой.
Все бросились со всех ног, черные стены тоннеля пронеслись быстро, и, выбегая в основной коридор, Герман успел заметить, как колонна на их пути наливается красным. Она в самом деле готова была выстрелить, силы почти наполнили ее.
— Быстрее! — рявкнул Герман. Пушкина за его спиной выкрикнула хорошо поставленным голосом заклинание, окружая всю команду щитом, но мощности его едва ли хватило бы, чтобы сдержать силу колонны. К счастью, вспышка полыхнула уже за их спинами. То, что было заключено в колонне, поразить их на большом расстоянии не могло, а пробежать через зону его поражения они успели. Дальше снова начинался черный коридор, уводящий вверх. Герман огляделся по сторонам: похоже, никого не задело.
— Что будем делать теперь? — спросил Воскресенский.
— Вернемся за Ульфриком, — ответил Герман. — И проведем аккуратно его машину мимо этой штуки. А потом наверх. Судя по всему, мы совсем близко.
Глава седьмая, в которой делается жарко
Они прошли совсем немного, прежде чем путь их уперся в массивные ворота, черные, словно сделанные из вороненой стали. Герман постучал в них кулаком. Звук вышел глухой, ворота были толстыми, и ни малейшей щели в них не было — с трудом можно было заметить, где одна створка переходит в другую.
Гном остановил свою машину прямо перед воротами, спрыгнул с брони, почесал затылок прошел куда-то вправо.
— Здесь он, — раздался оттуда его голос. — Кротокрысова матерь, мне кто-то поможет или нет?! Посветите хоть! Дергаю — ни черта не работает!
Воскресенский отправился к машине, принес керосиновую лампу. Стало видно, что Ульфрик обнаружил какую-то панель с несколькими рычагами, снял с нее запылившийся кожух, обнажив заржавленные шестеренки.
— Я думал, у эльфов такие вещи управляются магически, — проговорил Герман, глядя на то, как гном увлеченно копается во внутренностях механизма.
— В наше время — да, — ответил Воскресенский. — Но этому месту, пожалуй, не одна тысяча лет. Тогда у нас все было иначе. Странно только, что какой-то механизм вообще сохранился за такое-то время.
— Это как раз не странно, — Софья подошла и встала рядом, похлопывая себя по бедру записной книжечкой. — В осколках все процессы идут с другой скоростью. Здесь медленнее стареют и люди, и вещи. Потому-то это идеальное хранилище. Вы знаете, что когда-то ваши
