Реликварий - Александр Зимовец
Или это, все-таки, вампир? Этот Герману сразу не понравился. Изображает из себя какого-то испорченного ребенка, а сам наверняка себе на уме, как и все они.
Знакомство с баронессой фон Аворакш убедило Германа в том, что вампиры всегда знают все лучше всех, и если где-то закрутилась тонкая интрига, то самое время поискать, не притаился ли где-то рядом вампир.
Кстати не этого ли Мальборка имела в виду баронесса, когда говорила, что у них с Германом скоро будет общее дело? Если так, то выходит, что она обо всей операции знала раньше него, а значит, у нее даже в масонской ложе Оболенского глаза и уши. Вот так баронесса!
Впрочем, неудивительно. Может быть, этот-то Мальборк и есть ее глаза и уши? Работает на Оболенского и одновременно на баронессу. Но тогда выходит, что она в курсе всего заговора.
Вот уж с кем надо держать ухо востро! Если он выберется отсюда, вероятно, стоило бы попробовать привлечь ее к участию в заговоре. А если не станет, тогда что останется? Устранить?
Герман передернул плечами. Он поймал себя на том, что рассуждает как какой-то завзятый интриган и заговорщик, привыкший жонглировать чужими жизнями. Что ж, похоже, придется теперь им стать. Как там ни крути, а чужие жизни от него теперь зависят. Вот взять хотя бы жизни этой горстки людей, запертых в мышеловке.
Впрочем, устранять баронессу — это в любом случае так себе идея. Видел он уже, как ее устранили. Два раза, между прочим. Ничем хорошим это для устранителей не закончилось. Нет уж, не знаю, как насчет госпожи Пушкиной, но тот, кто обидит баронессу, совершенно точно трех дней не проживет.
Машина гнома удалилась от входа еще на несколько аршинов, продолжая прогрызать широкий проход в завале. Герман смотрел на ее корму завороженно, вслушиваясь в мерный гул, с которым работали лопасти, как вдруг тональность этого гула слегка поменялась, он стал выше, раздался треск и вой.
«Господи, только бы не поломка какая!» — пронеслось в голове у Германа.
Машина сперва остановилась, затем медленно двинулась назад. Лопасти ее приспособления, судя по звуку, покрутились немного в холостом режиме, а потом и вовсе остановились.
— Мастер Херман, — проговорил гном, высунувшись из люка, когда машина поравнялась с Германом. — Кажись, пробил я проход. Хотите взглянуть, что там дальше-то?
— Хочу, — сказал Герман, открыв сразу обе кобуры: с обычным револьвером и с Узорешителем. — Софья Ильинична, вы говорили, что знаете, где здесь ловушки. Там, за завалом, они есть?
— Прямо здесь не должно быть, — неуверенно произнесла она. — Какие были, те все уже сработали… я надеюсь.
— Звучит не очень уверенно, — сказал Герман. — Ну, что ж, пойдемте, проверим. Виктория Львовна, вы щит обеспечите?
— Слушаю и повинуюсь! — произнесла Пушкина с ироничной улыбкой.
Глава шестая, в которой эльфы пожирают эльфов
Впереди было темно. Герман сделал несколько шагов по коридору, которой машина Ульрика проделала в завале, стараясь разглядеть хоть что-нибудь в этой тьме. Ничего.
Непроглядная тьма. В воздухе запах пыли, каменной крошки и выхлопных газов Ульриковой машины.
— Осторожно, — сказала негромко Софья. — Дальше… я не могу гарантировать, что дальше безопасно.
Герман прикрыл глаза и попытался призвать на помощь свои новые силы. Где она, вера в него других людей?
Среди тех, кто был с ним сейчас, веры было негусто. Для этих людей он был какой-то столичный хлыщ, ничего не смыслящий в исследовании эльфийских руин, которого они видят впервые в жизни, и которого прислали командовать ими для того лишь, что он из начальства.
Зато вера других людей все еще была на месте. В него верили члены масонской ложи — правда не все и в разной мере. Бывшие мастеровые Пудовского — те из них, кто выжил — тоже верили в него. Герман встречался с ними несколько дней назад.
А еще в него верили многие из тех людей, которым довелось увидеть штурм штаб-квартиры Корпуса и то, чем он закончился. Появление Германа из застенка заметили не все, и вышло оно не особенно триумфальным, но зато впоследствии обросло множеством легенд, которые, впрочем, передавали исключительно шепотом. О происшествии в Москве говорить вслух было запрещено. Официально оно — как и многое другое — никогда не случалось.
Он потянулся к этой вере и сделал так, чтобы она текла к нему, медленно наполняла его. Нужно было обязательно, чтобы медленно. Поспешишь — и тебя самого разорвет на куски. Но оказалось, что заставить ее течь было не так-то просто. Герман был далеко, невообразимо далеко от источника своей силы. Нет, конечно, для мага это не было препятствием. Армейские боевые маги, к примеру, сражались в Барканских шахтах без особенных проблем, несмотря на то, что их крепостные находились в другом мире.
Однако природа силы Германа, была, видимо, несколько иной. Ей труднее было пробиться через барьер, отделявший один мир от другого. Герман чувствовал, как она вливается в него небольшими каплями, словно густая патока, с трудом поступающая по узкой трубочке. Он сделал усилие и почувствовал, как напрягаются мускулы, и как на лице выступает пот. Это было нелегко, как будто он пытался сдвинуть с место нагруженную мешками подводу. Но она сдвинулась — сила потекла, скапливаясь внутри него.
Теперь нужно было решить, что делать с полученной силой. Некоторое время назад у Германа был разговор с князем Кропоткиным о том, как эффективнее ее использовать. Тот сперва подbвился тому, что черпать силу подобным образом вообще возможно, но затем подал Герману несколько интересных идей.
Одну из них Герман и решил сейчас опробовать. Видеть невидимое, но важное. Во тьме скрываются вещи, которые были важны некогда для их создателей. В которые те вложили свою душу, свой разум. Различить их — вот, чего Герману сейчас хотелось, и он стал понемногу впускать силу в это желание. Поначалу это не дало ничего — тьма оставалась все такой же непроглядной, света впереди не было. Но несколько мгновений спустя перед глазами Германа замерцала алая точка. Он сделал несколько шагов в ее сторону.
Сияние стало ярче, увеличиваясь в размерах. Герман прошел еще немного,
