Реликварий - Александр Зимовец
— О, заработало! — выкрикнул гном. — Воткнулась передача!
В следующее мгновение машина зарычала, дернулась и подалась вперед, преодолев всю нерасчищенную территорию и уткнувшись своим передним приспособлением прямо в завал и подняв облако древней пыли.
— Куда?! Назад! — только и смог выкрикнуть Герман.
Гном, судя по звукам, снова завозился внутри, машина снова взревела, но было уже поздно. Пурпурное свечение замерцало и секунду спустя погасло.
Вся команда в полном составе осталась по эту сторону.
Герман взглянул на их растерянные лица и произнес.
— Так, спокойно! Не теряем присутствия духа, здесь должен быть выход!
Но, взглянув на побледневшее лицо Софьи, похолодел. Судя по ее взгляду, выхода не было.
Глава пятая, в которой ревет мотор, мешая думать
— И все-таки, у нас есть какие-то возможности? — спросил Герман.
Они с Софьей отошли чуть в сторону от остальной команды, чтобы посовещаться. В ответ на его вопрос Софья сперва нервно помотала головой, затем задумалась.
— Мы можем открыть портал снова, с этой стороны?
— С этой — не можем, — она развела руками. — Это исключено. Все контуры настроены на одностороннюю работу. Это мера предосторожности. Двусторонние порталы строго запрещены вашим же ведомством. Никто не знает, что может открыть такой портал с другой стороны.
— Разумно, — пробормотал Герман, а затем в отчаянии стукнул сапогом по лежащему под ногами камню. Несильно, ногу не ушиб.
— Болван ты, барин, как был, так и остался, — укоризненно произнес Внутренний Дворецкий. — Надо было всю эту шайку-лейку с самого начала в узде держать, а ты чего? Понравилась девочка, и решил дать ей покомандовать? Ничему-то тебя, барин жизнь не учит.
— Заткнись ты, — прошипел Герман. — Без тебя тошно.
— Что? — переспросила Софья удивленно.
— Нет, это я так, — Герман поморщился, словно наступив на гвоздь в сапоге. — Я хотел сказать… а другие варианты? Если мы не можем открыть портал прямо отсюда, может быть, из какого-то другого места? Может еще найтись подходящее место в этом Реликварии?
Он взглянул на Софью с таким выражением, с каким проигравшийся картежник смотрит на свою последнюю карту, на которую уже поставлен фрак и панталоны.
— Чисто теоретически… — проговорила она нерешительно. — Но это только предположение.
Она сняла с пояса кожаный планшет и достала из него знакомую уже Герману карту.
— Давайте предположение. У нас выбор небогатый.
— Если мы выберемся на поверхность… — протянула она, — то там где-то через несколько часов пути должен быть сам Реликварий, основное хранилище. Вообще, хранилищ здесь несколько, но нам нужно именно основное. Я попробую определить путь к нему, но смогу это сделать только когда мы выберемся наверх, увидим небо.
— Допустим, — Герман кивнул. — Допустим, мы доберемся до этого вашего хранилища. Как нам это поможет?
— Там должен быть выход. Илья думал о том, чтобы им воспользоваться, но в него пробиться было бы гораздо труднее. Я имею в виду, снаружи. А вот изнутри можно попробовать, особенно если мы найдем в хранилище подходящий артефакт. Илья называл его ключом. Смотрите, у меня даже рисунок есть.
Она протянула Герману листок, на котором было не очень умело, грубовато нарисовано нечто вроде причудливо изогнутого металлического прута.
— Значит, должен быть еще выход. Куда же он выводит, в наш мир?
— Не совсем. Он должен выводить прямо к берегам Великой реки Междумирья. Но там уже дело техники. По реке ходят пароходы: и наши, и гномьи. Там даже есть кое-где фактории по берегам. Там мы не пропадем.
— Звучит, как план, — Герман кивнул. — Тем более, что лучшего плана у нас нет.
На самом деле, конечно, план звучал безумно. Захват Реликвария планировался с участием двух взводов жандармов и нескольких сильных магов. И даже при всем этом руководство расценивало операцию, как опасную. Теперь же…
— Хорошо тогда давайте скажем Ульфрику, чтобы начинал двигаться через завал, — сказала она. — Если расчеты Ильи верны, он должен быть не таким уж большим, и вообще мы не глубоко. Может быть, уже через час-другой будем на поверхности.
— Погодите, есть еще один важный вопрос, — проговорил Герман, останавливая ее. — Вы сказали, что что-то нарушило центровку портала, или как там это называется… из-за чего это могло произойти?
— Это могло произойти по сотне причин. Но самая вероятная… ну, это могло случиться, если кто-то нарушил рисунок снаружи. Например, сдвинул одну из башенок немного в сторону.
— Вот как… — Герман побарабанил пальцами по кобуре с Узорешителем. — И это, стало быть, кто-то из самой же группы.
— Но группа была внутри…
— Но Мальборк выходил, — припомнил Герман. — И Пушкина — тоже.
— Вы правы, — Софья кивнула. Ее глаза расширились, и она с некоторым страхом оглянулась на остальных членов группы, суетившихся вокруг неподвижного Бромберга. — А господа поручики зашли позже меня. Чисто теоретически любой из них мог…
— То есть, сделать это мог любой, кроме вас, меня, и Ульфрика?
— Боюсь, Ульфрика тоже нельзя исключать, — она покачала головой. — Технически, он покинул наш мир самым последним, и мы не можем поручиться, что он все время был в самоходе, ни на секунду его не покидая.
— Хорошенькие дела, — протянул Герман, также оглянувшись снова на остальных.
Среди этих людей был человек, который вызвал все это. Не исключено, что в действительности он не хотел запереть их в этом склепе, а добивался чего-то другого. Например, что Реликварий остался ненайденным. Но так или иначе, среди них был враг. Человек, желающий, чтобы их операция закончилась неудачей.
Лучше всего, конечно, если это Бромберг. Пусть тогда лежит и не мешает, а помрет — ну, значит, сам виноват. Вот только что-то подсказывало Герману, что усатый немец тут совершенно ни при чем, а враг все еще активен, и новый удар может нанести в любую минуту.
— Нам с вами нужно смотреть в оба, — проговорил он Софье. — Кто бы он ни был, он может еще проявить себя.
— Конечно, — она кивнула, и на ее лице появилось преувеличенно серьезное выражение, как у отличницы, которая отвечает хорошо выученный урок.
— Тогда пойдемте, нельзя заставлять людей так долго ждать, — сказала он, и, осторожно взяв ее за плечо, пошел вместе с ней к остальным.
По остальной части группы было видно, что все они находятся на грани отчаяния, но вида стараются не подавать. Виктория, бледная и дрожащая, теребила длинными аристократичными пальцами шелковый платок. Вампир сидел на броне самохода и качал ногой, но видно было,
