Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин
«Как доказательство,» — поправил Энки. — «Это не одно и то же».
— Объясни разницу.
Пауза.
«Экспонат — пассивен. Его показывают. Доказательство — активно. Оно само говорит за себя. Если ты выживешь, если построишь что-то, если соберёшь людей вокруг себя — это не я тебя покажу Совету. Это ты сам встанешь перед ними. И они не смогут сказать, что это случайность».
Дед молчал.
Разница была. Он не хотел признавать, но она была.
— И если я не выживу? — спросил он.
«Тогда Энлиль окажется прав. И аргумента не будет».
Без мягкости. Просто факт.
«Вот это я понимаю,» — подумал дед. — «Это честно. Не «ты должен жить, потому что ты важен». А — твоя смерть снимает аргумент. Разные вещи».
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я понял, зачем тебе нужно, чтобы я жил. Теперь — условия.
«Слушаю».
— Я сам решаю, когда и как становиться видимым. Не ты. Я.
Пауза. Короткая.
«Разумно,» — сказал Энки. — «Ты лучше знаешь момент».
Дед кивнул — про себя. Это был правильный ответ. Не «хорошо, договорились» — а «ты лучше знаешь». Признание компетентности, а не уступка.
— Тогда — к деталям, — сказал он.
— — —
Дед думал быстро. Переговоры — это он умел. Не дипломатические, не с галстуками и протоколами. Рабочие. Когда надо договориться с прорабом соседнего участка о кране, с завскладом о материалах, с инспектором о сроках. Суть одна: что ты даёшь, что получаешь, сроки.
— Первое, — сказал он. — Экранирование расширяешь на всю группу. Не только на меня.
«Я уже сказал — работаю над этим».
— Сроки?
«Сутки. Максимум — двое. Зависит от импланта каждого».
— Принято. Второе: предупреждаешь заранее об опасности. Не постфактум — заранее. Если знаешь, что идёт патруль, что меняют сектор поиска, что кто-то приближается — говоришь. До, не после.
Пауза.
«Это сложнее. Я не всегда знаю заранее. Я не командую поиском — я его обхожу».
— Что знаешь — говоришь. Договорились?
«Договорились».
— Третье. — Дед сделал паузу. Это было главное. — Нинхурсаг. Ты сказал: если выживу — будет разговор. Я хочу, чтобы это было не «может быть», а условие сделки. Я выживаю, достигаю точки, где это возможно — ты организуешь встречу. Не «попробую», не «постараюсь». Организуешь.
Молчание. Дольше, чем по первым двум пунктам.
«Нинхурсаг независима,» — сказал Энки наконец. — «Я не командую ею. Я могу попросить — и она рассмотрит. Но гарантировать её решение я не могу».
— Тогда гарантируй своё. Ты попросишь. Лично. Не намекнёшь, не передашь через третьих — сам. Это условие.
Пауза.
«Хорошо. Я попрошу лично».
— И последнее. Четвёртое. — Дед говорил ровно, без нажима — это работало лучше. — Когда придёт время «стать видимым» — я сам решаю. Место, момент, способ. Ты не подталкиваешь, не торопишь, не устраиваешь ситуаций, где у меня нет выбора. Понял?
«Понял. Это разумно».
— Тогда — по рукам.
«По рукам,» — сказал Энки.
Дед открыл глаза.
Загон. Утро. Пыльные стены, жерди потолка, три человека рядом.
Угур смотрел на него — не спрашивал, но смотрел. Нин тоже. Хава — нет: она смотрела на стену, но по напряжению плеч было понятно, что слышит каждое движение.
— Договорились, — сказал дед вслух. — С Энки. Условия нормальные.
— Какие условия? — спросила Хава.
— Он расширяет защиту на всех. Предупреждает об опасности, что знает. Организует встречу с тем, кто может помочь нам с одним делом. — Дед помолчал. — Взамен — мы продолжаем идти. Не прячемся насовсем. Когда придёт время — дадим себя увидеть.
Хава повернулась.
— Кому увидеть?
— Тем, кто принимает решения. Про нас. — Дед смотрел ровно. — Там будет разговор о том, оставлять нас в живых или нет. Энки нужно, чтобы мы были аргументом «оставить». Мы — его доказательная база.
Угур хмыкнул.
— Значит, мы — его аргументы.
— Мы — живые люди, — сказал дед. — Это уже аргумент. Остальное — детали.
Хава смотрела на него ещё секунду. Потом кивнула — медленно, но твёрдо. Приняла.
«Ё-моё, Жуков,» — подумал он. — «Ты только что заключил сделку с богом. В заброшенном загоне для скота. Без свидетелей, без бумаги, без печати. Галина бы не поверила. Да я и сам бы не поверил — месяц назад».
Но месяц назад он был мёртв. А сейчас вроде как жив.
Значит — нормально.
— — —
Система пришла без предупреждения — как всегда в последнее время.
[Скрытый квест обновлён: «Доказательный экземпляр». Условие: выжить и достичь точки открытого контакта. Награда: лабораторный доступ (Нинхурсаг). Статус: активен. Прогресс: 0 %.]
Система знает. Не просто Энки сказал — Система зафиксировала. Официально, так сказать.
«Лабораторный доступ,» — думал он. — «Красивое название. По-нашему — допуск к оборудованию. Значит, квест есть. Значит, это не обещание на ветер. Система пустые обещания не регистрирует — она уже доказала, что работает честно».
Он убрал уведомление. Встал — потянулся, хрустнул шеей. Молодое тело хрустело точно так же, как старое. Хоть что-то знакомое.
Подошёл к щели в стене — там, где жерди чуть разошлись — и посмотрел на юг. Поле. Редкие деревья. Небо светлело равномерно — хорошая погода, без облаков. Видно далеко.
— Иди сюда, чего покажу — позвал Угур.
Дед обернулся. Угур стоял у другой щели — с западной стороны, там где стена была похуже. Смотрел наружу.
Дед подошёл. Встал рядом, посмотрел в том же направлении.
Три столба дыма.
На горизонте — три, равномерно расставленные. Не частые, не близкие. Километра по три между ними, если на глаз. Дым поднимался ровно, без порывов — значит, костры разожгли намеренно, в безветрие. Не пожар. Не случайность.
Дед смотрел молча. Угур — тоже.
— Пожар? — спросила Хава сзади.
— Нет, — сказал Угур. — Пожар так не горит. Пожар — пятно. Это — точки.
— Сигналы, — сказал дед.
— Сигналы, — подтвердил Угур.
Дед думал. Три столба. Равные расстояния. Это не случайный беглец с костром. Это система. Кто-то знает, как подавать знаки — и знает, что их читают.
«Кто?» — думал он. — «Другие беглые? Возможно. Но у беглых первый инстинкт — не светиться. Три открытых костра — это не прятаться. Это — звать. Кто-то зовёт. И знает, что есть кому ответить».
— Видел раньше такое? — спросил он у Угура тихо.
Угур думал долго — дольше, чем обычно.
— Слышал, — сказал
