Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин

— Три, — подтвердил он. — Нас было семеро. Стало сорок семь.

Дед молчал секунду. Семеро — сорок семь. Рост почти в семь раз. Это не случайный набег беглых. Это продуманный план.

— Как? — спросил он.

Аран чуть качнул головой — не отказывая, а приглашая. Мол, долгий разговор. Сейчас начнём.

— — —

Дед не любил долгих предисловий. Особенно когда человек напротив явно умеет говорить по делу.

— Три вопроса, — сказал он. — Маршрут. Тактика. Кто главный.

Аран смотрел на него без удивления. Как будто именно такого и ждал.

— Маршрут — южные тропы, — сказал он. — Их знают старики-пастухи. Мы нашли двоих. Один согласился показать за еду, второй — просто показал. Без условий. — Короткая пауза. — Таких людей больше, чем думаешь.

Дед кивнул. Запомнил: пастухи. Местные, нелояльные хозяевам. Ресурс.

— Тактика?

— Мелкие группы. Никогда больше шести на одной ночёвке. Меняем место каждые два дня — максимум три. — Аран говорил ровно, без гордости. Просто факты. — Сигнальные дымы — только когда надо собраться.

— Сегодня разожгли три, — сказал дед.

— Сегодня надо было собраться, — ответил Аран.

Дед посмотрел на него. Значит — ради них. Ради четверых от северной щели.

«Серьёзно,» — подумал он. — «Ради четырёх человек запалить три костра, засветиться. Либо они знали, кто идёт. Либо каждый беглый для них ценность. Оба варианта говорят об одном: у этих людей есть принципы. Это хорошо и опасно одновременно».

— Кто, — сказал он. Третий вопрос.

Аран помолчал секунду.

— Нам сказали. — Пауза. — Не человек. Голос.

Дед смотрел на него ровно.

— Внутри? — спросил он тихо.

— Внутри.

— Давно?

— Первый раз — два сезона назад. Редко. Только когда важно.

Аран говорил спокойно — как человек, который давно принял то, что принять непросто. Не бравировал, не оправдывался. Просто говорил.

Дед смотрел на него. В голове складывалось.

«Энки работает давно,» — думал он. — «Не только со мной. Он ведёт этих людей уже два сезона. Точечно — только когда важно. Не управляет — подсказывает. Разница принципиальная».

— Ты веришь голосу? — спросил дед.

Аран подумал. Не быстро — честно подумал.

— Он не ошибался, — сказал он наконец. — Пока.

— «Пока» — хорошее слово, — сказал дед.

Аран чуть кивнул — принял.

— Ты тоже слышишь его? — спросил он.

Дед помолчал секунду.

— Слышу.

Пауза. Что-то между ними выровнялось — не доверие ещё, но общая точка отсчёта. Два человека, которые слышат одно и то же и оба не уверены, что это хорошо.

— Ещё вопрос, — сказал дед. — Не из трёх, отдельный.

— Спрашивай.

— Сорок семь. Три стоянки. Три партии. — Дед смотрел ровно. — Куда идёте?

— Подальше.

— Это не план, — возразил дед.

— — —

Аран не обиделся. Смотрел на деда секунду — потом кивнул, как будто это был правильный ответ, которого он ждал.

— Расскажи про три партии, — сказал дед. — Коротко.

Аран немного помолчал. Потом начал — ровно, без лишних слов.

— Первый побег — нас было семеро. Я, двое из моей серии, четверо из другой. Никто не знал дороги. Шли наугад, на юг — потому что севернее Эриду хуже. Трое не дошли. Двоих поймали на третий день — я видел. Один — сам сдался. Не выдержал.

Дед слушал. Не перебивал.

— Четверо вышли. Три месяца прятались в тростниках у реки. Потом нашли пастуха — старый, один, овец почти нет. Он показал тропу. Сказал: там дальше есть место, куда аннунаки не ходят. Почему — не сказал. Просто — не ходят.

— Дошли? — спросил дед.

— Дошли. Пустое место, никого. Но вода есть, укрытие есть. Переждали первый сезон. — Аран смотрел на огонь. — Потом я вернулся.

— Назад?

— Назад. За другими. — Он сказал это просто, без героизма. Как факт. — Один раз сходил — привёл семерых. Потерял одного на выходе. Второй раз — четырнадцать, двое не дошли. Третий раз — с системой уже. Дымы, точки сбора, смена ночёвок. Двадцать шесть человек. Никого не потеряли.

Дед считал в голове. Семь — четыре — одиннадцать — двадцать пять — сорок семь. Рост с каждым циклом. И потери падают.

«Обучение,» — думал он. — «Каждый раз он возвращается с новым опытом и применяет. Это не везение. Это методология. Плохо оформленная, без записей, без системы — но методология».

— Сорок семь сейчас на трёх стоянках, — продолжал Аран. — Эта — тринадцать. Вторая — восемнадцать, дальше на юго-восток. Третья — шестнадцать, у холмов.

— Связь между стоянками?

— Дымы для сбора. Гонцы — двое, знают все три точки. Раз в три дня ходят по кругу.

Дед кивнул. Примитивно, но работает. Как первые советские полевые штабы — не идеал, но держится.

— Оружие?

— Ножи у всех. Пращи у десятерых. Копья — восемь штук, деревянные, с каменными наконечниками. — Аран помолчал. — Этого мало.

— Мало, — согласился дед. — Но есть.

Он смотрел на Арана и думал: «Три партии. Семеро — сорок семь. Возвращался назад сам, три раза. Это не случайный лидер».

— Что дальше? — продолжил Аран. — «Подальше» — ты прав, это не план. Но у меня нет другого.

Дед смотрел на огонь. Думал.

«У тебя есть люди,» — думал он. — «У меня есть — пока немного, но есть, ещё — связь с Энки. И есть знания, которых здесь нет ни у кого. Четыре тысячи лет до нашей эры — и я единственный человек на земле, который знает, чем это кончится. Что будет построено. Что будет уничтожено. Где безопасно, а где нет».

— Дальше нужна точка, — сказал Жуков. — Не «подальше» — а конкретное место. Вода, укрытие, возможность расти. — Пауза. — И нужно понять, чего хотят сорок семь человек. Просто выжить — или что-то ещё.

Аран смотрел на него.

— Что ты имеешь в виду?

Дед помолчал. Это был важный вопрос — и торопиться с ответом не стоило.

— Потом, — сказал он. — Сначала — познакомимся.

— — —

«Познакомиться» вышло коротко.

Дед прошёлся по лагерю — не торжественно, не с речью. Просто встал, прошёлся, посмотрел на людей. Кто-то кивал. Кто-то отводил взгляд. Тот, что сидел спиной к дереву — смотрел в ответ, не отводя. Дед остановился перед ним на секунду.

— Давно тут? — спросил он.

— Второй сезон, — сказал тот. Голос хриплый, короткий.

— Один?

— Был не один.

Дед кивнул. Понял — не спрашивал дальше. Не то место и не то время.

Вернулся к костру. Сел. Аран смотрел на него — спокойно, но с вопросом в