Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин

Угур остановился первым.

Дед поднял руку — стоп. Замерли все.

Впереди — развилка. Левый проход уходил дальше, чуть забирая к северу. Правый — круче вниз, уже, темнее. И из правого шёл другой сквозняк: не тёплый — прохладный. Глубинный.

Дед стоял и думал.

— — —

Два прохода. Два разных воздуха.

Левый — тёплый, сухой, с еле уловимым запахом реки. Канал где-то там. Угур говорил: те, кто уходил раньше, вышли за восточными воротами. Значит, левый проверенный. Или почти проверенный — те двое вышли, но их поймали снаружи. Дошли. Ошиблись только в том куда дошли.

Правый — прохладный, глубинный. Этот запах дед знал: земля, камень, и что-то ещё — металл и старая пыль. Шахтный запах. Только глубже, чем обычно.

Цилиндр в руке слабо пульсировал. Не светился — именно пульсировал. Ритмично. Как будто реагировал на правый проход.

«Вот же зараза,» — подумал дед.

— Нам влево, — сказал Угур тихо, но уверенно. — Я знаю. Те двое шли влево — дошли до ворот.

— И их поймали, — сказал дед.

— Снаружи поймали. Не здесь.

— Угу.

Дед смотрел вправо. Цилиндр пульсировал ровно — раз в три секунды, примерно. Как сердце у спящего человека.

Система мигнула скромно, без давления:

[Правый проход. Глубина: предположительно 15–20 м ниже текущего уровня. Сигнатура: совпадение с артефактом класса «цилиндр». Вероятность нахождения объектов аналогичного происхождения: высокая. Примечание: выход на поверхность — не обнаружен.]

«Выход не обнаружен,» — повторил дед про себя. — «Это тебе не налево».

Нин стояла рядом — молчала, но смотрела на него. Ждала.

Хава подошла вплотную, заглянула в правый проход. Потом посмотрела на деда.

— Там что-то есть?

— Возможно.

— Нам нужно выйти наружу.

— Знаю.

Она не спорила. Просто обозначила факт — и ждала, что он с этим сделает.

Жуков думал.

Вся жизнь его, в сущности, состояла из таких развилок: вот два пути, один понятный и рабочий, другой — неизвестный, но манящий. Налево коня потеряешь, направо премию. Он почти всегда шёл по понятному. Потому что прораб не может каждый раз экспериментировать — у него смета, сроки, люди.

Но сейчас он не прораб. Сейчас он беглый раб с ножом за поясом и цилиндром в руке, у которого нет ни сметы, ни сроков — только несколько часов темноты.

«Поймают снаружи,» — думал он. — «Те двое вышли и попались. Значит, просто выйти через ворота — не вариант. Нужно куда-то идти после выхода. Нужна точка. А если там, внизу, есть что-то, что эту точку даст?»

— Угур, — сказал он. — Ты знаешь, где ворота отсюда?

— Да. Минут двадцать влево, не больше.

— Хорошо. Двадцать минут туда плюс время на выход. Значит, есть ещё минут тридцать. — Дед повернулся к правому проходу. — Я схожу. Посмотрю. Если тупик — возвращаюсь. Вы ждёте здесь.

— Один? — спросила Нин.

— Один быстрее.

— Нет.

Дед посмотрел на неё. Нин смотрела в ответ — спокойно, но непреклонно. Такое выражение у неё было редко, но когда появлялось — спорить было бессмысленно. Дед это уже знал.

— Хорошо, — сказал он. — Нин со мной. Угур, Хава — здесь. Если через двадцать минут не вернулись — идёте влево без нас.

Угур открыл рот.

— Без нас, — повторил дед ровно. — Это не обсуждается. Хуже, если поймают четверых, чем двоих. Поняли?

Пауза.

Угур закрыл рот. Кивнул.

Хава — тоже. Без лишних слов. Умная.

Дед повернулся к правому проходу. Цилиндр пульсировал в руке — ровно, настойчиво. Как зуммер перед сваркой: внимание, сейчас начнём.

«Ну,» — сказал он себе. — «Поглядим, что там».

И шагнул вправо.

— — —

Правый проход сужался — сначала до ширины плеч, потом чуть шире. Потолок опускался. Дед шёл пригнувшись, Нин за ним — ей проще, ростом не вышла, почти не пригибалась.

Пульсация цилиндра усилилась. Уже не три секунды между ударами — две.

«Ближе,» — отметил дед. — «Что бы там ни было — ближе».

Ещё метров тридцать — и проход открылся в небольшую камеру. Потолок поднялся. Воздух — прохладный, почти холодный. И запах: что дед не мог назвать точно — как будто работающая электростанция рядом. Не гул — ощущение.

Он поднял цилиндр.

Камера была пустой.

Почти.

У дальней стены — ниша. В нише — ничего видимого, но цилиндр реагировал именно на эту нишу: пульсация превратилась в ровный свет, тихий и устойчивый. Дед подошёл. Провёл ладонью по стене — гладкая, тёплая. Теплее, чем должна быть на такой глубине.

Нин остановилась рядом. Смотрела молча.

Система:

[Обнаружен объект класса «Узел сети». Статус: неактивен. Назначение: ретрансляционный пункт нейросети поколения N-1. Тип: Игиги-стандарт. Данные: законсервированы. Доступ: требует ключ уровня «Цилиндр» или выше.]

«Узел сети,» — думал он. — «Ретрансляционный пункт. Игиги строили, значит. Своя сеть была у них — отдельная, до аннунаковской. И она — законсервирована. Не сломана. Не уничтожена. Просто выключена».

Он потрогал стену ещё раз. Тепло шло изнутри — ровное, живое.

«Живая,» — понял он. — «Машина спит, но не умерла. Семьдесят лет простоя — и готова к запуску. Как хороший советский трансформатор: законсервировали по правилам — хоть завтра включай. Не китайское говнецо».

— Что это? — тихо спросила Нин.

— Точка связи. Игиговская. Старая. — Дед убрал руку от стены. — Нам сюда надо будет вернуться.

— Когда?

— Не сегодня.

Он огляделся. Других выходов из камеры не было — только тот проход, которым пришли. Тупик в смысле движения вперёд. Но не тупик в смысле находки.

[Дизайн-код: 4 %. +1 % — обнаружен артефакт технологии предшествующего поколения.]

«Четыре процента,» — прочитал дед без особого энтузиазма. — «Растём помаленьку. Черепашьим шагом, но растём».

— Запомнила место? — спросил он Нин.

Нин кивнула. Она запоминала хорошо — лучше, чем дед привык ожидать от людей.

— Хорошо. Уходим.

— — —

Угур и Хава стояли там, где они их оставили. Угур — с пращой в руках, наготове. Хава — спиной к стене, смотрела на оба прохода одновременно. Правильно стоит.

— Нашли? — спросил Угур, когда они вернулись.

— Нашли, — сказал дед. — Потом расскажу. Идём влево.

Угур не стал спрашивать дальше. Развернулся. Пошёл.

Левый проход шёл ровно — ни вверх, ни вниз. Воздух теплел. Запах реки становился отчётливее. Дед шёл и считал время — примерно, по темпу. Минут пятнадцать. Потом — двадцать.

На двадцать третьей минуте Угур остановился.

Впереди — стена. Но в стене — деревянный щит, старый, подогнанный. Кто-то поставил нарочно. Не аннунаки