Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин
Что-то было.
Трудно описать словами — не образ, не звук, не запах. Скорее — ощущение пространства. Будто раньше комната была тёмная, а теперь не то чтобы светло — но чуть меньше тёмно. Не видишь, но чувствуешь: вот стена, вот угол, вот дверь.
«Интересно,» — подумал Жуков.
Попробовал осторожно сдвинуться — не физически, а вот этим новым ощущением. Потянулся им в сторону, куда-то вбок от себя. Ничего конкретного — но на секунду почудилось что-то похожее на отклик. Слабый, едва уловимый.
«Нин рядом,» — понял он. — «Это она».
Открыл глаза. Нин была метрах в десяти — несла корзину, не смотрела в его сторону.
«Вот же зараза,» — подумал он тихо, почти с уважением. — «Может и правда можно».
[Обнаружена потенциальная функция: резонанс нейросетей одной серии. Экспериментальный режим. Данных недостаточно. Исследовать.]
Дед прочитал уведомление. Потом ещё раз.
«Исследовать,» — повторил он. — «Обязательно. Только сначала — выжить».
Он ещё раз попробовал потянуться тем новым ощущением — уже осознанно, зная, что ищет. Нин всё ещё была в поле видимости, шла к дому. Что-то было — слабое, как сквозняк в закрытой комнате. Не мысль, не образ — присутствие.
«Резонанс,» — подумал он. — «Вот как это называется». Он слышал это слово в другом смысле — физика, колебания, когда одна струна заставляет другую звучать. Одинаковая частота. Они с Нин были одной серии — LU-7. Один производитель, один шаблон, один базовый имплант.
«Что если,» — медленно думал Жуков, — «этот апгрейд не просто мой? Что если он меняет частоту — и другие того же типа начинают откликаться?»
Проверить сейчас — нельзя. Не время, не место. Но зафиксировать — надо.
Убрал уведомление. Встал. Пошёл работать.
— — - -
Угур пришёл к ужину — сел рядом, взял миску.
Дед смотрел на него. Угур не смотрел в ответ. Смотрел в миску. Это было неправильно — Угур всегда смотрел.
— Что? — спросил дед.
Угур поставил миску.
— Шубур говорила с кем-то из дома Нинъурты. Я слышал случайно — она думала, что никого нет рядом.
— И?
Угур посмотрел на него наконец.
— Завтра. На рассвете. Всех LU-7 и TI-1 — во двор. Нинъурта получил предписание от инспектора.
Дед не сразу ответил. Жевал. Медленно.
«Завтра,» — думал он. — «Не через несколько дней. Не „скоро“. Завтра на рассвете».
— Сколько времени до второго обхода? — спросил он.
— Часа три. Может, меньше.
Дед поставил миску.
«Три часа,» — считал он. — «Ход разведан. Нож есть. Кирка есть. Антисеть — есть. Нин знает. Хава — сказал днём, готова. Угур здесь».
«Этой ночью. Не завтра. Этой».
— Найди Нин, — сказал он ровно. — Скажи ей одно слово: сегодня. Она поймёт. И возвращайся сюда.
Угур встал. Ушёл — быстро, без лишних вопросов.
Дед остался сидеть.
«Ну, Жуков,» — сказал он себе. — «Поработаем».
Глава 15. На свободу с чистой совестью
Три часа.
Дед повторил это про себя. Три часа до второго обхода. Значит — уйти нужно через два. С запасом.
Он сидел на своей циновке, не двигался. Снаружи — тишина. Двор спит. Охрана на дальних постах, внутри никого. Самое тёмное время перед рассветом — «час волка». Время, когда волка не отличить от собаки. Когда рождается больше всего детей и умирает больше всего стариков. Дед это выражение знал и уважал.
«Итак,» — думал Жуков. — «Инвентаризация».
Нож — есть. Самодельный, из обломка, зато баланс проверен. Лежит за поясом, под тряпкой. Кирка — стоит у стены. Тяжелая, с собой не взять — разведчик не ходит с киркой. Значит — кирку бросаем. Жалко, но бросаем. Цилиндр — на груди, в кожаном мешочке. Лежит надёжно, не гремит, не светится без команды.
Антисеть — вот с ней вопрос.
Дед осторожно припомнил ощущение, которое появилось вчера ночью после процедуры. Оно было на месте. Тихое, как слабый сигнал на плохой антенне. Не исчезло.
«Хорошо,» — отметил он. — «Работает».
Но работает ли в движении — это другой вопрос. В покое проверяли. В беготне по подземным ходам в темноте — не проверяли.
Это как новая прокладка в кране: слегка кран открутишь — держит, а откроешь воду на полную — не держит, зараза.
[Навык «Антисеть» Ур. 2. Статус: активен. Режим: пассивная защита. Примечание: активная блокировка сигнала доступна, но требует концентрации. Передвижение снижает эффективность на 20–35 %.]
«Двадцать-тридцать пять процентов,» — подумал дед. — «Это не катастрофа. Это рабочий допуск».
Встал. Тихо — без скрипа, без шарканья. Тело молодое, слушалось хорошо. Иногда Жуков ловил себя на удивлении от этого: привык, что колено болит, должно болеть! а оно — не болит. Странное чувство. Приятное, но всё равно странное — как подмена.
Нин была в трёх шагах, сидела на полу, обхватив колени руками.
Он это знал ещё до того, как повернулся. Ещё один побочный эффект апгрейда — даже не видишь, а чувствуешь присутствие. Особенно своей серии.
Смотрела на него.
— Угур пришёл? — спросил дед тихо.
— Ждёт у навеса. И Хава там.
— Хорошо.
Он подобрал нож, убрал кирку — положил у стены, аккуратно, чтоб не загрохотала. Инструмент бросать всегда жалко. Хороший инструмент — ценность.
«Прости, кирка,» — подумал он. — «Ты хорошая кирка. Но сегодня не твой день».
Нин встала рядом. Лёгкая, быстрая. Дед посмотрел на неё.
— Страшно тебе?
Нин подумала. Честно подумала — секунды три.
— Немного. А тебе?
Дед пожал плечами.
— Я сейчас работаю. Бояться надо перед работой. Когда работаешь, бояться поздно.
Нин чуть кивнула. Приняла как факт.
Они вышли в коридор.
— — —
У навеса стояли двое.
Угур — небольшой, сутулый силуэт, почти сливался с тенью от столба. Хава — прямая, как всегда. Дед увидел их ещё с порога и сразу подумал: хорошо, что не жались к стене. Жаться к стене — значит нервничать. А нервный человек на ровном месте делает шум.
Двор был пустой.
Луна зашла за облака — или что тут вместо облаков, дед не разбирался в местной метеорологии. Темно было хорошо. По-рабочему тёмно.
— Всё тихо? — спросил он, подойдя вплотную. Почти без голоса — так, губами.
Угур показал три пальца. Потом указал
