Альфонс - Дмитрий Лим

к тому, что теперь ты можешь быть красивой. И всё благодаря чему? Благодаря мылу и мне, скромному изобретателю чистоты. Ну, и бане, конечно. Про баню тоже забывать не стоит. Хотя она дерьмовая… и воняет.

«Вот так-то, — подумал я, глядя на неё с нежностью, как папа Карло на Буратино. — Это только начало».

Воздух и вправду был пьянящим, особенно после духоты бани. Смолистый запах костра смешивался со свежестью ночи, создавая странный, но приятный контраст. Айя всё ещё стояла рядом, словно боясь пошевелиться, опасаясь, что это волшебство исчезнет, как утренний туман. Я видел, как она робко касалась щеки, как изучала свои руки, и в её движениях чувствовалось изумление. И это изумление было наградой, лучшей благодарностью за все мои труды.

Начало положено. Ведь и та бабища, познавшая вкус чистоты, понесёт весть о моём мыле по всей деревне. Бабы — они такие: растрезвонят всё как есть, да ещё и приукрасят. Скоро весь поселок будет ломиться в мою хижину, умоляя дать им это чудодейственное средство. Но не тут-то было! Пробную партию я раздавать не стану. Эти дикари и так моются, дай бог, раз в месяц, а то и реже. Им ещё нужно понять ценность чистоты, привыкнуть к ощущению свежести на коже. А чтобы понять эту ценность, нужно её заслужить.

Мыло я буду обменивать. На еду, на шкуры, на инструменты. На всё, что мне понадобится. Нужно будет расширять производство, заготавливать больше золы, больше жира. Может, даже придумать какую-нибудь хитрую технологию, чтобы ускорить процесс. Главное — не продешевить. Нужно держать марку, чтобы люди понимали: мое мыло — это не просто фигня какая-то, оно стоит своих денег.

А что, если попробовать смотаться в город? Там наверняка найдутся люди, заинтересованные в моём изобретении. Горожане — они более привередливые, они привыкли к комфорту. Им моё мыло точно понравится. Можно будет наладить поставки, открыть свою лавку. Представляю себе:

«Мыло от Макса! Из самого сердца дикой природы!»

Звучит неплохо, правда? Хотя, с другой стороны, город — это суета, грязь, болезни и обман. Здесь, в деревне, всё проще и понятнее. Здесь я — хозяин своей судьбы, сам себе господин. Правда, не всегда…

И всё же… мысль о городе не давала мне покоя. Там можно начать новую жизнь, без подстав от Мироса и грязных игр Заргаса. Там можно найти новые рецепты, новые ингредиенты. И город — это всегда другой уровень знаний и комфорта, другой уровень жизни. Но… А вдруг там есть люди, которые занимаются тем же, чем и я? Нужно будет подумать об этом.

Нет, маловероятно, что в городе процветает мыловарение. Было бы там мыло, им бы торговали на каждом углу, и местные хотя бы знали о таком изобретении, ведь по факту это — золотая жила и вполне простое в изготовлении средство. О нём бы точно слышали раньше.

Тем более что Айя бывала в городе, и не один раз. Если бы существовало такое чудо, она бы явно привезла что-то подобное, сколько бы оно ни стоило. Ведь деньги для её отца — не проблема, раз уж у неё есть аналог зеркала. Скорее всего, горожане, привыкшие к своим порядками, просто не задумывались о таких простых вещах, как гигиена. Или, возможно, у них были какие-то другие способы поддерживать чистоту, о которых я ещё не знаю.

Но если мои предположения верны, и я стану первым, кто предложит местным настоящее мыло, то успех мне обеспечен.

Нужно тщательно взвесить все за и против.

«Сначала — деревня. Сперва нужно наладить здесь производство, удовлетворить спрос местного населения. А потом уже можно будет думать о большем».

А ещё меня беспокоит шаман. Этот старый пердун-извращенец наверняка не будет рад моей популярности. Он привык быть главным в деревне, привык диктовать свои правила. А тут вдруг появляюсь я со своим мылом, со своей чистотой. Он, скорее всего, увидит во мне угрозу своей власти…

Шаман… Он застрял в моих мыслях, как заноза. Я и раньше не испытывал к нему симпатии. Вечно копающийся в травах старик, мутный взгляд, пропитанные дымом одежды и бормотание непонятных заклинаний. Всё бы ничего, но мне казалось, что он и сам не слишком верит в разговоры с духами предков. Во всяком случае, любые знаки, которые он получает во время наркотранса, он трактует так, как выгодно ему. Но раньше он был просто фоном, неотъемлемой частью деревенского пейзажа — мой благодетель и тесть, ну и всё такое. Теперь же он в моих глазах представлял реальную угрозу.

Ведь я и сам понимаю: люди держатся за шамана не просто так. Он для них — связь с потусторонним миром, гарант стабильности, защита от злых духов. Страх перед неведомым — вот что движет этими дикарями. А я со своим мылом что предлагаю? Чистоту, гигиену, рациональное объяснение мира. Я подрываю основы их веры, их мировоззрение. А значит, подрываю и власть шамана. Думаю, мой тесть будет сильно против такого развития событий.

И тут меня осенило. А что, если сыграть по его правилам? Если уж они верят в духов, почему бы мне не стать проводником этих самых духов? Ведь, по сути, шаман делает ровно то же самое: создает иллюзию контроля над силами природы. А что, если я смогу создать свою иллюзию, не менее убедительную, но более полезную для людей? Мыло — мой инструмент, моя магия. Чистая кожа, здоровый вид, здоровая душа — вот мой ритуал, моя сила.

А ведь ещё есть музыка! Такая красивая и не имеющая аналогов в этом мире. Пока что. По крайней мере, в деревне. Я могу использовать этот эффект, чтобы усилить влияние.

Идея казалась безумной, но в то же время гениальной. Я могу просто перехватить инициативу, лишить шамана его власти, используя его же методы. Не нужно идти на прямой конфликт, не нужно устраивать революцию. Нужно просто заменить его, предложив людям более привлекательную и понятную альтернативу. И всё это благодаря куску мыла, сваренного из золы и жира, и простой гитаре. Ирония судьбы, не иначе.

Да, точно. Нужно действовать постепенно, аккуратно. Не стоит сразу же набрасываться на шамана с обвинениями. Нужно завоевать доверие людей, доказать им свою полезность. Сначала — мыло, потом — рассказы о духах чистоты, потом — новые ритуалы с песнями и музыкой. Да ведь если я захочу, местные будут воспринимать песни Сектора Газа как молитву!

И постепенно, незаметно шаман окажется в тени, забытый и ненужный. А я