Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин
Дед прочитал уведомление. Восемнадцать процентов.
«Небогато,» — решил он. — «Но это не для красоты. Это для — если совсем прижмёт».
Аккуратно сложил починенный инструмент — две кирки у стены, лопаты рядом, мотыга отдельно, металл от третьей кирки в обрезки. Всё на своих местах. Всё как надо.
Запер кладовую. Пошёл докладывать Шубур.
«Три кирки,» — перебирал в голове. — «Две починил. Одна — в лом. Лопаты — новые черенки нужны. Мотыга — просушить и перемотать».
Кирка за поясом давила чуть сильнее обычного. Нож тоже.
«Нормально,» — решил Жуков. — «Инвентарь в порядке».
- - — -
Угур пришёл вечером — как обычно, без предупреждения, с видом человека, которому просто по дороге.
Сел рядом с дедом у стены, помолчал. Подождал, пока Нин уйдёт за водой.
Потом достал из-за пазухи тряпицу, развернул.
Три обломка глины. Небольших — с ладонь каждый, неровные края, как будто откололись от чего-то большего. На поверхности — знаки. Не такие, как на табличках Нинъурты. Другие — грубее, царапанные, будто не писали, а давили чем-то острым в спешке.
— Где взял? — спросил дед тихо.
— В щели. Когда расширял. Глубже, у левой стены — там ниша была заложена. Раньше не видел. А когда начал долбить — выпали.
Жуков взял первый обломок. Повертел в руках.
Система среагировала не сразу — секунды три, дольше обычного, как будто думала.
[Идентификация: письменность Игигов, архаичный вариант. Частичная расшифровка — 40 %. Содержание фрагмента 1: «…тело можно менять… не боги… в нас заложено… первые пробовали без…»]
[Идентификация фрагмента 2: «…двое выжили… третий не принял… форма меняется если…» — фрагмент обрывается.]
[Идентификация фрагмента 3: нечитаемо. Повреждения критические.]
«Двое выжили,» — думал он. — «Значит, пробовали. Значит, не просто теория — кто-то из Игигов реально пытался себя переделать. Без лаборатории, без всего. И двое из трёх — выжили. Это не ноль».
— Что там? — спросил Угур.
— Записки, — сказал дед. — Старые. Игиги писали. Про тело.
Угур посмотрел на него внимательно.
— Про тело — это как?
— Про то, что его можно менять. — Дед помолчал. — Они пробовали.
Угур долго молчал. Потом:
— И?
— Двое выжили.
Ещё пауза.
— А третий?
— Не выжил, — сказал дед коротко.
Угур взял обломок, покрутил в пальцах. Вернул.
— Ты об этом думаешь?
— Думал, — согласился Жуков. — Потом подумаю ещё. Сначала — выйти отсюда.
Система мигнула:
[Навык «Дизайн-код»: +5 %. Текущий прогресс: 8 %. Получено: свидетельство о попытках модификации без лабораторных условий. Данные сохранены.]
Дед убрал уведомление.
Угур забрал тряпицу с обломками — молча, аккуратно. Спрятал обратно за пазуху.
— Ночью — как договорились, — сказал дед. — После второго обхода. Ты готов?
— Готов.
— Хорошо.
Угур ушёл. Стемнело.
- - — -
Цилиндр нагрелся раньше, чем дед успел заснуть.
Он лежал на боку, смотрел в темноту — думал про обломки, про записи, про «двое выжили» — и вдруг почувствовал знакомое тепло у бедра. Настойчивое. Не отстающее.
«Опять,» — подумал он без раздражения. — «Ну давай».
Зажал цилиндр в кулак. Закрыл глаза.
- - — -
Темнота. Потом — высота.
Он смотрел сверху. Не с птичьего полёта — выше. С такой высоты, на которой птицы не летают. Под ним — Земля, и она была не круглой — она была плоской картой, и на ней светились точки.
Много точек. Десятки. Разбросаны по всему миру. Каждая точка — не просто свет. Пульс. Ровный, медленный, как сердцебиение.
И между ними — линии. Тонкие, почти невидимые, но есть. Соединяют точку с точкой, и ту точку с другой точкой, и дальше, и дальше — и вся эта сеть живёт, дышит, передаёт что-то от узла к узлу.
Жуков смотрел.
«Это — сеть,» — понял он сразу, — «Навигационная сеть. Маяки».
Одна точка пульсировала ярче остальных — в центре, на меридиане. Потом ещё три — с севера на юг, одна линия, ровно. Потом — западнее, ещё цепочка. Геометрия чёткая, математическая. Так не строят для красоты. Так строят для работы.
«GPS бронзового века,» — подумал дед. — «Только не спутники — башни. Физические маяки на земле, видимые с воздуха. Или — с орбиты. Ориентиры для посадки».
Он попробовал разглядеть одну из точек ближе — и видение послушалось, приблизило. Огромное хрен пойми что, типа пирамиды. Четыре грани, сходящихся к вершине, известняк, полированный до зеркала — и от вершины шёл сигнал. Не свет — что-то другое, что глаз не видит, но Система видела и обозначала мягким зелёным.
[Идентификация объекта: навигационный маяк серии «Бен-Бен». Статус: активен. Частота сигнала: стабильна. Сеть: 12 из 37 узлов активны.]
«Двенадцать из тридцати семи,» — прочитал дед. — «Остальные двадцать пять — заглохли. Или их разрушили».
Видение медленно поднялось обратно — вверх, к высоте, к общей карте. Точки пульсировали. Линии дрожжали. Сеть жила.
Потом — темнота.
- - — -
Дед открыл глаза.
В комнате тихо. Нин спала. Хава спала. За стеной — ночь, ни звука.
Он лежал и смотрел в потолок.
«Масоны,» — подумал он вдруг, и сам не смог не усмехнуться. — «Я всю жизнь орал, что пирамида на долларе — масонский знак, заговор мировой закулисы. А оно вон как. Никакой закулисы. Просто посадочный ориентир для инопланетного грузовика. И всё равно заговор — только масштаб другой».
Он сел. Потёр лицо.
В голове укладывалось медленно, слоями: маяки активны, сеть работает, кто-то или что-то до сих пор использует её или ждёт, когда использует. Двенадцать узлов из тридцати семи — это не руины. Это действующая инфраструктура.
«Вот же зараза,» — сказал он про себя тихо. — «Это ж надо было так изгалиться».
За стеной прошёл охранник — шаги, пауза, шаги дальше. Первый обход.
Дед лёг обратно. Закрыл глаза. Ждал второго.
- - — -
После второго обхода дед выждал ещё десять минут.
Привычка старая — с тех времён, когда молодым лазил на склад за инструментом, который кладовщик зажимал. Обход прошёл, охранник уже за углом, расслабился. Вот тут и двигайся.
Встал. Взял тряпку
