Звёздная Кровь. Изгой IX - Алексей Юрьевич Елисеев
– Сядь, – мой голос прозвучал хрипло и отчуждённо.
Я подошёл к ней и протянул свою кружку с остатками остывшего эфоко.
– Выпей.
Она послушно взяла кружку, её пальцы были холодными как лёд.
– Это было… – она запнулась, подбирая слова, – необычно… Полёт этот… Там нет времени. Там только… пространство, а потом Вечность… И снова полёт.
– Ещё бы, – хмыкнул я. – Добро пожаловать в клуб. Теперь ты видишь мир немного иначе.
Она сделала глоток, и на её щеках проступил слабый румянец.
– Я хочу преподнести тебе подарок.
– Кир… Я и так тебе благодарна. Не надо…
Эта её фраза, сказанная с новой, звенящей интонацией в голосе, полоснула меня по живому.
– Благодарности потом, – отрезал я, стараясь не смотреть ей в глаза. – Сейчас – работа. Активируй свою Скрижаль.
Я объяснил как соединить её маленькую зелёную Скрижаль с моей, серебряной и большой. Когда всё получилось, я без колебаний перекинул ей Звезду на сотню капель Звёздной Крови и Руны Зирдинового Меча и Щита. Ту самую, что я выиграл на Фионтаре, поставив на кон свою жизнь ради её свободы. Пусть теперь этот артефакт служит ей. Так будет правильнее. Это не подарок. Это инструмент.
– Спасибо, Кир… – прошептала она, глядя на светящиеся символы.
– Это ещё не всё, – мой тон был, как у инструктора на полигоне. – Вот тебе настоящее заклинание. Для начала хватит.
Деревянная Руна Порыв Ветра перетекла в её Скрижаль. Просто, но эффективно. Иногда возможность сбить противника с ног или поднять облако пыли решает исход боя.
– Теперь Атрибуты. Назови по сколько звёзд у тебя в них.
– Тело – пять, Разум – четыре, Дух – семь… – её голос был тихим и неуверенным.
Неплохой разброс. Дух преобладает, что логично. Я молча перевёл ей четырнадцать Рун-Развития.
– Распределяй. Немедленно. Все три параметра доведи до десяти…
Она удивлённо подняла на меня глаза, но спорить не стала. Я видел, как её на мгновение передёрнуло, когда она начала усиливаться, перекраивая, усиливая, меняя саму её суть. Она сжала виски и тихо застонала.
– Я… я чувствую себя очень необычно. Голова кружится.
– Тебе лучше полежать, – сказал я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни капли сочувствия. – Сюда.
Я раскатал для неё спальник подальше от костра, в тени огромного валуна, и помог улечься. Она легла и мгновенно затихла, свернувшись калачиком, как ребёнок.
Следом за ней из Храма вышли остальные. Сначала Ари, потом, чуть позже, Хан. Я с облегчением отметил, что их имена в интерфейсе не изменились. Уже хорошо. Меньше путаницы.
Процедура повторилась, но уже без лишних слов. Каждому – по звезде на сто капель Крови. Каждому – по комплекту Рун-Развития, чтобы поднять атрибуты до базового бронзового уровня.
Ари, получив свою дозу силы, лишь крякнул и потёр могучую шею.
– Однако, – прогудел он, удивлённо разглядывая свои ладони. – Внутри будто мурашки из молний бегают. Приятно.
Хан принял дар молча, лишь коротко кивнув. Он старался не встречаться со мной взглядом, и я был ему за это благодарен. Он чувствовал, напряжение между нами никуда не делось. Он что-то тихо сказал Ари, и они отошли в сторону, обсуждая свои новые ощущения.
Последним из тьмы появился Олик. Он двигался как-то иначе. Не как раньше. Его движения стали плавными, кошачьими, почти бесшумными. Он остановился передо мной, и я увидел его глаза. В них больше не было прежней робости. Теперь там была глубина.
– Пора обратно домой? – сказал он.
И в этом единственном слове прозвучал не вопрос, а констатация факта.
– Подъём! – рявкнул я, пиная ногой ещё дремавшего Обжору. – Собираемся! Времени нет! Мы и так слишком задержались.
Сборы прошли быстро и молча. Каждый понимал, что это место не располагает к долгим прощаниям. Туман становился всё плотнее, и теперь даже противоположный берег протоки скрылся в белесой мгле. Редбьёрны, вернувшиеся из своей ночной вылазки, жались к нам, тихо порыкивая и тревожно оглядываясь по сторонам.
Мы подошли к висячему мосту, по которому пришли сюда вчера. Скользкая плесень, потемневшее от времени дерево, скрипучие доски стонали на каждом шаге. С этих звуков ми начался наш обратный путь в Манаан.
417.
Воздух в порту Манаана был густым и тяжёлым от смеси тяжёлых ароматов подгнившего дерева, ржавого железа, гниющей рыбы и особенной, ни с чем не сравнимой безнадёги. Мелкая холодная морось, похожая на небесную проказу, висела в воздухе, оседая на скользких камнях брусчатки и стекая по обшарпанным стенам домов мутными, грязными слезами. Погода, надо признать, была идеальной. Насколько вообще может быть идеальной погода для скверного разговора.
– Нет… – ответил мне Локи, даже не соизволив повернуться.
Он сидел на самом краю причала, свесив ноги над свинцовой, маслянистой водой, и с методичностью хирурга чистил один из своих револьверов. Каждое движение было выверенным, отточенным, почти медитативным. Щёлк. Шомпол, смазанный ружейным маслом, прошёл по нарезам ствола. Щёлк. Барабан, провернувшись, со смачным лязгом встал на место.
– Мне нужен проводник и переводчик, – терпеливо, словно объясняя прописную истину умственно отсталому, повторил я, стоя за его спиной и чувствуя, как сырость проникает под воротник куртки. – Ты единственный мой знакомый, кто знает их наречие.
– И единственный, кто знает их повадки, – парировал он, не прекращая своего священнодействия. – Именно поэтому я и говорю – нет. Эти рыболюди сперва улыбаются тебе, а потом, когда ты расслабишься, вспарывают тебе брюхо костяной алебардой. Ради какой-нибудь красивой безделушки. Или просто от скуки, потому что считают себя сильнее. Именно так меня и сделали трэлем. Не было ни битвы, ни сопротивления. Просто надели скользкий аркан на шею, и на долгие, бесконечные годы жизнь была сломана.
– Мне нужно с ними договориться, – упрямо гнул я свою линию. – Они контролируют озеро и реку.
– Вот именно, – Локи наконец прекратил возиться с оружием и, собрав его, медленно поднял на меня взгляд.
В его глазах не было ни злости, ни страха. Лишь холодная, как эта портовая вода, насмешка.
– Они контролируют реку и озеро. И ни с кем делиться этим контролем не собираются. Особенно с такими сухопутными мабланами, вроде тебя и меня. Для них ты – мешок с костями, который смешно барахтается и пускает пузыри, если его бросить в воду. Они выслушают тебя, Кир. Они даже сделают вид, что поняли. А потом утопят. Или прирежут, если настроение
