Звезданутый Технарь - Гизум Герко

— Ого, да тут настоящий тюнинг от Ашота, — пробормотал я, изучая нагар на форсунках.

— Роджер, я серьезно! Если мы не сбросим давление в криогенном контуре, то через три минуты у нас случится «синий экран смерти» в самом буквальном смысле, — Мири вывела на мой визор тревожную диаграмму. — Эти инжекторы разогнаны на сто сорок шесть процентов от номинала. Это не корабль, это летающая петарда с фитилем, который уже догорает. Наши пушки вообще превратились в куски бесполезного шлака после той заварушки с ракетой.

— Мири, детка, не ворчи. Лучше подсвети мне левый фланец.

Я выудил из кармана свой верный мультитул и начал аккуратно ослаблять зажимные болты на байпасном клапане. Из-под прокладки с шипением вырвалась струйка ледяного пара, мгновенно превратившись в иней на моих перчатках. Это было филигранное занятие, нужно было стравить избыток давления, не разгерметизировав при этом всю систему, иначе мы просто превратимся в ледяную статую посреди вакуума.

Голограмма Мири появилась прямо над раскаленным двигателем. Она выглядела на удивление четко — новое ядро «Иджис» явно пошло ей на пользу, добавив детализации даже в таких суровых условиях. Она сложила руки на груди, неодобрительно качая головой, пока я пытался вычистить нагар из порта нейро-интерфейса с помощью старой зубной щетки, найденной в бардачке.

— Ты бы еще подорожник приложил, великий механик, — язвительно заметила она.

— Смейся-смейся, а эта щетка, артефакт древней цивилизации, она еще мой диплом в академии видела, — парировал я, аккуратно сметая пыль с позолоченных контактов.

— Твой диплом, Роджер, сейчас имеет ту же ценность, что и честное слово того бандита, которого мы выкинули в космос вместе с мусором. Мы летим на дырявом консервном ведре, которое держится на твоем упрямстве и моих алгоритмах оптимизации. Ты хоть понимаешь, что пыль в контактах интерфейса, это меньшая из наших проблем?

— Мири, электроника, наука о контактах, а чистота, залог здоровья. Без нормальной связи с ядром ты будешь лагать, как интернет на окраине галактики.

Я подул на разъем, и облако серой пыли взметнулось в воздух, заставив Мири картинно чихнуть, хотя я знал, что это всего лишь симуляция. Тем не менее, это добавило моменту какой-то домашней теплоты, если можно называть «домом» угнанный катер с перегретыми движками. Работа с техникой всегда успокаивала меня — здесь все было логично, если деталь сломана, ее нужно либо починить, либо заменить, либо обмануть.

Я перебрался к оружейной стойке, где располагались два кустарно установленных рельсотрона. Эти пушки выглядели так, будто их собрали в гараже из запчастей от старого холодильника и магнитных рельсов для скоростных поездов. Я проверил накопители энергии — конденсаторы тихо шипели, испуская запах озона, и на их корпусах уже начали появляться микротрещины от запредельных нагрузок.

— У нас тут намечается «большой бадабум», Мири, — я указал на светящийся индикатор перегрузки.

— Если ты нажмешь на гашетку еще раз, эти пушки просто самодезинтегрируются, прихватив с собой половину носовой секции, — согласилась она. — Бандиты не заморачивались с магнитными экранами, они просто пустили ток напрямую. Это как пытаться зажечь сигарету от ядерного взрыва.

— Значит, будем стрелять редко, но метко. — Я достал из кармана мятый стикер и жирным маркером написал на нем, «НЕ НАЖИМАТЬ КРАСНУЮ КНОПКУ».

Я торжественно приклеил бумажку на центральную панель управления огнем и громко расхохотался. Мой смех эхом отразился от голых стен трюма, звуча немного безумно в этой мертвой тишине. Мы были в ловушке, без денег, с кучей врагов на хвосте, но черт возьми, у нас был самый быстрый кусок хлама в этом секторе.

— Твой юмор когда-нибудь нас погубит, — проворчала Мири, но я заметил, как в ее глазах промелькнула искра одобрения.

Закончив с первичным осмотром, я направился в грузовой трюм, надеясь найти там хоть что-то полезное, кроме пустых канистр из-под дешевого синтетического эля. Как оказалось, экстренный сброс очистил все помещение от лишнего мусора, оставив лишь ряды ровных и аккуратных ящиков, закрепленных настолько прочно и качественно, что это сразу же вызвало подозрение.

— Опаньки, а вот и наш эпический лут! — воскликнул я.

Я заметил, что между ящиками застрял электронный планшет, неубиваемая штука весом с пару килограмм.

— Это личный терминал того амбала, — Мири мгновенно просканировала находку. — Защита биометрическая, уровень «Паранойя». Он заблокирован намертво. Похоже, наш покойный друг хранил здесь что-то поважнее списка покупок.

Я провел пальцем по холодной поверхности планшета. В руках у меня был настоящий клад — информация, которая в этом мире стоила дороже любого золота. Главарь банды явно не просто так таскал этот гаджет с собой, там могли быть коды доступа, координаты тайников или компромат на половину администрации станции.

— Чувствую себя Индианой Джонсом, только вместо шляпы у меня грязный комбез, а вместо хлыста, мультитул, — я довольно оскалился.

Я вернулся в кабину и аккуратно вставил планшет в диагностический порт корабля, соединив его через самодельный переходник. Мири тут же начала разворачивать свои подпрограммы взлома, и ее голограмма засветилась интенсивным синим светом, отражая поток данных, проходящий через ядро «Иджис». Экран планшета вспыхнул, выдавая каскады ошибок и запросов авторизации, но Мири щелкала их, как орехи.

— Роджер, тут шифрование военного образца, — ее голос стал серьезным. — Мне понадобится время, чтобы обойти все ловушки. Этот планшет, прямая связь с руководством синдиката. Если мы вскроем его, пути назад не будет. Тебе придется не просто сменить имя, а буквально переродиться.

— Мы и так уже по уши в неприятностях, Мири. Либо мы станем охотниками, либо нас сожрут как дичь. Ломай его.

Я смотрел на бегущие строки кода, чувствуя, как внутри растет азарт. Мы были на пороге чего-то грандиозного, и хотя впереди нас ждала неизвестность, я знал одно, этот полет я не забуду никогда. Наша история только начиналась, и в ней не было места для скуки и поражений.

— Подрубай его к бортовому компьютеру, тут нужен жесткий контакт, — прошептала Мири. — Держись, капитан, сейчас мы узнаем, насколько глубока эта кроличья нора.

Согнувшись в три погибели, в узком проходе между капитанским креслом и навигационной консолью, которая сейчас больше напоминала вскрытое брюхо механического кита, я сжимал в руках черный планшет, а из него, словно кишки, тянулись разноцветные провода