Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин

— Не работает, — сказал Нинъурта. Пояснений не добавил.

— Давно стоит? — спросил Жуков.

— Двенадцать дней.

— А поливаете чем?

— Вручную. Вручную — неэффективно.

«Неэффективно,» — мысленно повторил дед. — «Двенадцать дней таскают воду вручную, потому что некому починить насос. Целая планета в подчинении — а простую железку починить некому. Это ж надо было так накосячить с персоналом».

Дед обошёл насос кругом. Не торопился — смотрел. Снаружи почти всегда есть ответ, в чём проблема. Если смотреть правильно.

Одно соединение разболтано — видно без инструментов, зазор там, где зазора быть не должно. Потянул рычаг — заедает на середине хода, что-то внутри клинит. Не клапан — звук не тот. Поршень? Или направляющая.

— Инструмент есть? — спросил дед.

Нинъурта указал на стеллаж. Жуков подошёл, осмотрел. Инструменты незнакомые — другие пропорции, другие материалы. Но зажимное есть зажимное, а плоское есть плоское. Взял что нужно.

«Руки помнят» — подумал он, возвращаясь. — «И не такие железки чинили».

Снял боковую панель — снималась на защёлках, просто. Внутри — механизм. Поршень, пружина, система клапанов. Один клапан перекошен — дед увидел сразу, сидит не так, как должен. Косо — градуса на четыре, не больше, но при каждом ходе цепляет за направляющую. Отсюда заедание. Отсюда — двенадцать дней простоя.

Нинъурта стоял рядом — смотрел. Не мешал, не торопил. Просто наблюдал, как наблюдают за интересным опытом. Дед старался не обращать внимания — неудобно, когда над тобой нависает трёхметровая образованная туша и изучает тебя как лабораторную мышь, которая вдруг взялась решать задачки.

Работал молча. Клапан выровнял — осторожно, без рывков, чтобы не повредить посадочное гнездо. Проверил пружину — натяжение нормальное. Разболтанное соединение затянул. Панель закрыл на защёлки. Встал.

Потянул рычаг.

Насос заработал. Вода пошла в лоток — ровно, без перебоев, без хрипа. Нормально пошла. Как и должна.

Дед отступил на шаг. Вытер руки о штаны.

— Готово.

[Навык «Золотые руки» применён. Объект: водяной насос (механический, поршневой). Результат: восстановлен до рабочего состояния.]

[Опыт: +85. Прогрессорство — первое применение технических знаний в данной локации.]

[ «Золотые руки»: Ур. 2 → Ур. 3. Новая способность: «Диагностика на слух» — определение неисправности по звуку механизма.]

«Диагностика на слух,» — прочитал дед. — «Это у меня и без тебя было, железяка».

Нинъурта смотрел на воду в лотке. Потом — на деда. Долго. Так смотрят не на раба, который выполнил команду, — так смотрят на что-то, что не вписывается в привычную картину.

Жуков выдержал взгляд. Смотрел в сторону — не вызывающе, просто куда-то мимо. Рабы в глаза хозяевам не смотрят. Хозяевам не нравится. Он это усвоил.

— Хорошо, — сказал Нинъурта наконец. — Ты здесь. Смотреть — чинить.

Развернулся, ушёл.

Дед смотрел ему вслед. Думал: «Хорошо» — это у него высшая оценка, судя по всему. Угур говорил — не злой. Просто не замечает людей. Сегодня заметил.

Положил инструменты на место — аккуратно, каждый куда взял. Порядок в инструменте это не эстетика, это скорость следующей работы.

Осмотрел двор — методично, по периметру. Три вещи с мелкими неисправностями. Одна серьёзная — крепление водоотводного желоба держится на честном слове.

«Завтра,» — решил дед. — «Сегодня хватит. Не надо сразу всё чинить. Пусть думают — одного раза с трудом хватает. Меньше знают — меньше напрягают».

Он сел на низкую скамью у стены. Закрыл глаза на минуту. Солнце жгло в лицо — горячее, настоящее.

«Четыре дня,» — думал Жуков. — «Четыре дня как в Эриду. Трое пробуждённых — неизвестно где. Цилиндр показывает по кусочку. Шубур говорит да не договаривает. Нинъурта наблюдает».

Слишком много неизвестных.

«Ладно,» — решил он. — «По порядку. Разберёмся».

Из дома донёсся голос Шубур — деловитый, ровный, кому-то что-то объясняла. Потом — шаги.

Дед открыл глаза. Посмотрел на работающий насос — вода тихонько капала в лоток, ровно, без суеты.

«Нормально,» — подумал Жуков. — «Один день прошёл. Живём».

_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Шубур появилась вечером. За ней — двое. Остановилась у входа во двор.

— Нинъурта взял троих из лаборатории, — сказала она. Деловито, как говорят о перестановке инвентаря. — Двое — на кухню. Эта — к тебе на двор. Помогать. Объясни что делать.

И ушла. Второй незнакомый — тоже.

Хава осталась.

Дед смотрел на неё.

Она стояла — во дворе, на закатном солнце, в простой тунике. Прямая спина.

— Ты начальник? — спросила у Жукова.

— Я. — подтвердил Жуков.

— Нинъурта пришёл утром, выбрал троих. — Она подошла ближе. — Сказал будете при доме. При доме лучше, чем там.

— Там — плохо было?

— Там — клетка. Здесь — стены. Разница есть.

Дед смотрел на неё и думал: молодая баба. Красивая.

«Стоп,» — одёрнул он себя. — «Жуков. Тебе семьдесят девять лет в голове. Ты дед. Внуков двое. Не выдумывай».

Тело молодое, это факт. И это проблема. Потому что тело иногда думает отдельно от головы, и голова должна за этим следить.

«Следи,» — велел себе дед строго.

— Ты чинил что-то? — спросила Хава, кивнув на инструменты у стены.

— Насос. С утра. Сейчас осматривал остальное.

— Нинъурта доволен?

— Сказал "хорошо". Ушёл.

— Значит, доволен, — определила Хава. — Он много говорит, только когда недоволен.

Дед невольно усмехнулся.

— Наблюдательная?

— Я наблюдаю, да. — Она снова огляделась. — Здесь ещё есть люди?

— Нин. И Угур — он из шахты, как мы. Приходит.

— Угур, Нин. — повторила она. — Видела их немного. Угур — из старой серии?

— Да. Бракованный, говорят.

— Говорят, — сказала Хава. — Все, кого называют бракованными — либо умнее нормальных, либо честнее. Я заметила. Наблюдала.

Дед посмотрел на неё.

«Ну вот,» — подумал он с некоторым раздражением на самого себя. — «Умная. Это хуже всего. С умной — сложнее держать дистанцию».

— Ты откуда? — спросил он. — Из какой партии?

— TI-1-003. Третья из первой партии серии TI.

— Давно в лаборатории?

— Сколько себя помню. — Она сказала это ровно, без надрыва — просто факт. — Нинъурта изучал нашу серию. Мы — экспериментальные. Повышенная обучаемость, улучшенная координация, расширенный эмоциональный диапазон.

— «Расширенный эмоциональный диапазон», — повторил дед.

— Это значит — чувствуем больше, — сказала Хава просто. — Не всегда удобно.

— Понимаю, — сказал Жуков. — Чувствительная. Беречь надо?

Хава посмотрела на него — с лёгким удивлением. Как смотрят, когда ждали одного, а услышали другое.

— Беречь, — повторила она тихо.

Дед кашлянул. Отвернулся — под предлогом положить инструмент на место.

«Жуков,» — сказал он себе. — «Работай».

— Слушай, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты глаза