Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин
— Руки, — сказал надсмотрщик.
Дед протянул. Надсмотрщик защёлкнул браслет на запястье — металлический, плотно, без зазора. Не больно, но чувствуется. Холодный.
— Сидеть тихо, — сказал надсмотрщик. — Вопросов не задавать. Не отставать. — Помолчал. — Иначе — боль.
И прикоснулся жезлом к плечу деда — коротко, на долю секунды.
Жуков взвыл.
Не от страха — от неожиданности и от того, что это было по-настоящему больно. Резко, сразу, как будто кто-то воткнул раскалённый прут прямо в нерв. Тело дёрнулось само — не успел остановить.
Секунда — и прошло. Полностью, без следа. Только в голове ещё звенело.
— Уровень один, — сказал надсмотрщик. Без интонации. — Бить буду сразу уровнем пять. Не сдохнешь. Но запомнишь надолго.
Дед выдохнул. Выпрямился.
— Уже запомнил, — сказал он.
Надсмотрщик посмотрел на него. Ничего не ответил. Пошёл вдоль шеренги — надевал браслеты остальным.
«Профессионал,» — подумал Жуков, потирая плечо. — «Ни злости, ни удовольствия. Просто работа.»
У края посадочной площадки ждала повозка. Широкая, низкая, без колёс — висела над землёй на том же голубоватом свечении, что и аппарат. Платформа с бортами по пояс, скамьи вдоль. Надсмотрщик сел впереди, прибывшие — сзади.
Тронулись плавно, без рывка.
Двигались через город — широкая улица с каналом посередине, перекрёсток, потом — выше, плотнее. Дома из того же гладкого материала, что и всё аннунакское, только здесь они были разными по высоте — одни в два человеческих этажа, другие в три, четыре. Где-то — надстройки, переходы между зданиями. Не посёлок при шахте — настоящий город — с планировкой, с потоками повозок.
Люди — лулу, — двигались по краям улицы. Несли, тащили, шли куда-то. Имплант делал своё дело — никто не смотрел по сторонам, никто не разговаривал попусту. Деловитая, полезная масса.
Иногда — аннунак. Высокий, золотистый, двигается иначе — медленнее, шире. Лулу расступались, не глядя.
«Рефлекс,» — подумал Жуков. — «Вбитый на уровне нейронов. Даже смотреть не надо — имплант скажет, когда и куда отойти».
Нин — по другую сторону, смотрела вперёд. Дед следил за городом и думал: это — не шахта. Шахта была изолированным объектом. Это — система. Большая, отлаженная.
Такую систему не сломаешь одним ударом. Такую систему меняют изнутри, медленно, по одному кирпичу.
«Ладно,» — согласился дед сам с собой. — «Начнём с кирпича».
Повозка остановилась у высокой стены в глубине квартала. Ворота — тяжёлые, из тёмного металла. Надсмотрщик что-то сделал — не видно было что — и ворота открылись.
— Выходи, — сказал он.
Браслеты снял. Завёл внутрь. Прошли через двор — ровный, каменный, с несколькими постройками по периметру. Главное здание — три крыла, высокие потолки, тот же матовый гладкий материал везде. Чище и новее, чем в шахте.
У входа стояла женщина.
Надсмотрщик остановился. Кивнул ей. Сказал коротко:
— Принимай. Сдаю.
И ушёл.
_ _ _ _ _ _ _ _ _
Невысокая, крепкая, с тёмными волосами, уложенными назад. Лет сорок пять, не меньше — для лулу это много, значит при деле давно. Руки сложены перед собой. Лицо — спокойное, деловое, без враждебности. Смотрела на прибывших как смотрят на новый инструмент: оценивает, куда поставить.
— Вы прибыли в Эриду, главный город. Я Шубур, — сказала она. — Веду хозяйство Нинъурты. Вы поступаете под моё начало. Пойдём.
Не спросила имён. Не объяснила, зачем привезли. Просто — пошла.
Дед пошёл следом. За ним — Нин, остальные.
«Хозяйка,» — определил Жуков. — «Только хозяйство чужое».
Комната была в левом крыле — две лежанки вдоль стены, узкие окна под потолком. Шубур остановилась в дверях.
— Отдых — сейчас. Через час — объяснение. — Посмотрела на каждого по очереди. — Не ходить по дому самостоятельно. Пока не скажу — сидеть здесь.
Развернулась и ушла.
Дед первым делом проверил цилиндр — на месте. Потом огляделся.
Потолок — четыре метра, не меньше. Гладкий, без единого шва. Вспомнился Карлов — главный инженер завода, который в девяносто первом носился с идеей «монолитных перекрытий будущего». Видел бы сейчас. Было тебе будущее — только лет на шесть тысяч раньше запланированного срока.
Нин устроилась на второй лежанке молча. Посмотрела на него.
— Живём, — сказал дед.
— Живём, — согласилась она.
Тело молодое — в этом был особый издевательский смак: в голове годы ворчания и привычки ждать боли, а мышцы не ноют. Дед привык, что утро начинается с борьбы — встать, разогнуться, переждать первые минуты. А тут — встал. Просто встал.
«Как будто мне тридцать,» — подумал Жуков. — «Вот же зараза».
[ОБНОВЛЕНИЕ СТАТУСА]
[Локация: Жилой комплекс, Эриду. Сектор: Исследовательский. Доступ: ОГРАНИЧЕННЫЙ]
[Рекомендация: изучить доступные помещения. Выявить возможные точки интереса]
— Выявить, — пробурчал дед. — Нашёл исследователя.
Он лёг, закрыл глаза. Думал.
Через час — Шубур вернётся и объяснит что к чему. Это хорошо. Дед не любил действовать вслепую.
- - — - - — - -
Шубур вернулась ровно через час.
Без предупреждения, без стука. Встала у двери, сложила руки.
— Встали. Идём.
Она водила их по дому методично — как водят новых работников по объекту перед тем, как поставить задачу. Только нужное.
Центральный зал. Кухня. Двор. Второй этаж — коридор, три двери.
— Первая дверь — архив, — сказала Шубур у лестницы. — Туда не входить. Никогда.
— Почему? — спросил дед.
Шубур посмотрела на него. Без удивления, что спросил. Просто ответила:
— Там хранятся ме. Если тронешь — либо умрёшь сразу, либо Нинъурта убьёт потом.
— Понятно, — сказал Жуков. — А вторая дверь?
— Лаборатория. Тоже нельзя. Нинъурта работает там сам. Людей не пускает.
— Третья?
— Его комната. — Пауза. — Этот вопрос можешь не задавать.
Дед кивнул. Логично.
— Теперь — зачем вас привезли, — сказала Шубур. Сказала буднично, как говорят то, о чём все думают но никто не спрашивает.
Все чуть подтянулись.
— Нинъурта начинает новый цикл. Исследования. Ему нужны рабочие руки при доме — не в шахте. Готовить, убирать, чинить, носить. — Она обвела взглядом прибывших. — Кто что умеет — скажете мне после. Распределю задачи.
— Только это? — спросил дед.
Шубур посмотрела на него — чуть дольше, чем на остальных.
— Нинъурта выбирал сам. Кого брать.
Жуков понял: она знает больше. И не скажет — пока не посчитает нужным.
— Нинъурта — как с ним? — спросил дед. — Характер какой?
Шубур помолчала секунду.
— Не замечает, — сказала она наконец. — Вас не замечает. Вы для него — инструмент.
