Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин

Цилиндр он сунул под солому, под себя — неудобно, но надёжно. Утром перепрячет. Пока — пусть лежит.

Казарма дышала вокруг. Ровно, глубоко. Сорок человек.

Дед думал — методично, по порядку.

Игиги были здесь. Оставили инструменты, письмена, этот цилиндр. Те двое пробуждённых нашли тайник восемь месяцев назад — и исчезли. Совпадение? Нет. Не бывает таких совпадений. Они что-то нашли, или нашли их. Или — оба варианта сразу.

Цилиндр тёплый. Пассивная активность. Пассивная — значит, сейчас ничего не делает. Но может.

Три черты и точка. Для тех, кто придёт после.

— Ну, я пришёл, — сказал себе Жуков. — Что дальше — пока не ясно. Но пришёл.

Он закрыл глаза.

И Система мигнула.

Не золотым, как в прошлый раз. Белым, резким, как вспышка. Дед дёрнулся внутренне — тело не шевельнулось, но что-то внутри — дёрнулось.

[Скрытый квест обновлён.]

[ «Наследие». Фрагмент 1/??? — получен. Содержимое: заблокировано. Для разблокировки: «Антисеть» (Ур. 3) или альтернативный метод — неизвестен.]

[Подсказка: «Игиги оставили не только предметы. Они оставили путь. Путь начинается там, где заканчивается стена».]

Дед читал. Думал.

«Там, где заканчивается стена» — у пола. Нижняя часть. В темноте не разглядели. Значит — ещё раз лезть. Ё-моё.

Он почти усмехнулся — и не успел.

Потому что цилиндр под соломой вдруг стал горячим.

Не больно. Просто — резко, сразу, как будто кто-то включил. Дед замер. Рука сама потянулась — нащупал, сжал. Горячий, ровно, пульсирующе. Как живой.

И в голове — не Система. Что-то другое. Не слова — ощущение. Как будто кто-то очень далеко, через толщу камня и времени, почувствовал прикосновение. И ответил.

Один раз. Еле.

Дед лежал неподвижно, сжимая цилиндр под соломой, и думал: это было не воображение. Это был не глюк. Это был — ответ.

Кто-то там. Живой или нет — не ясно. Но — там.

Казарма дышала. Угур спал. Нин лежала неподвижно у левой стены.

А Жуков лежал с горячим цилиндром в руке и смотрел в каменный потолок.

— Ну и дела, матушку евойную в бабушку! Ну и дела…

Глава 9. Цилиндр

У

Разбудили до рассвета.

Надсмотрщик — не тот, обычный, а новый, незнакомый — пнул нары ногой и сказал коротко: собирайся. Дед не переспрашивал. Научился: когда говорят «собирайся» незнакомым голосом — вставай сразу, вопросы потом.

Встал. Цилиндр — нашёл под соломой, куда спрятал с вечера, — сунул за пояс, под ткань, глубже. Угур рядом не спал — смотрел молча. Дед кивнул ему. Угур кивнул в ответ. Без слов — всё сказано.

Нин уже стояла у выхода. Значит — не только его.

Их вывели наружу — впервые за всё время не в шахту, а наверх, к поверхности. Рассвет только намечался, небо серело над краем скалы. Двор при шахте — большой, утоптанный, с платформами для руды и постройками вдоль стен.

Посередине стоял аппарат.

Дед смотрел на него и не мог сразу подобрать слово. Не самолёт — нет крыльев. Не вертолёт — нет винта. Что-то овальное, тёмное, с рядом отверстий по бокам. Метров двадцать в длину. Из-под брюха — слабое голубоватое свечение, и пол под ним чуть дрожал.

«Летающая тарелка,» — подумал Жуков. — «Ё-моё. Всё-таки летающая тарелка. Я всю жизнь знал, что они существуют — и вот, пожалуйста. Умер, попал в рабство, теперь ещё и на тарелке полетаю.».

Нинъурта стоял у аппарата. Увидел деда — кивнул коротко, как кивают на что-то запланированное. Их завели внутрь.

Внутри было темно тесно. Вдоль стен — узкие скамьи. Пара мутных кристалов слабо мерцали под потолком.

«Скотовозка» — понял Жуков.

Сел. Нин рядом. Несколько других из шахты — напротив.

Угур втиснулся последним — неловко, боком, левая нога не давала нормально шагнуть через порог. Пристроился в углу. Поймал взгляд деда. Кивнул. За Угуром втиснулся надсмотрщик и утащил его в другой отсек.

«Тоже взяли,» — отметил Жуков.

Люк закрылся.

Гул усилился — не громкий, но плотный, через пол, через скамью, через кости. Потом — лёгкий толчок вверх. И всё. Тряски не было. Аппарат шёл ровно, как хороший поезд.

— Летим, что ли? — сказал дед.

Нин кивнула.

Летели долго. Окон не было — не поймёшь куда и сколько. Дед считал время — получалось часа три, может четыре. Темно, тепло, гудит.

«Иван Петрович Жуков, сварщик пятого разряда, пенсионер, конспиролог — летит на летающей тарелке,» — думал он. — «Если бы рассказал сыну — не поверил бы. Хотя сын давно уже считает, что я с приветом на почве склероза церебральных артерий. Пусть теперь попробует поспорить».

Цилиндр под тканью был тёплым. Дед нащупал — на месте. Хорошо.

Он закрыл глаза. Думал.

Угур — остался в шахте. Это плохо. Первый и пока самый надёжный человек в том, что Жуков про себя называл «командой», хотя команда из двух человек — это скорее просто два человека с общей проблемой. Угур умеет молчать, умеет держаться у жил, умеет читать ситуацию без слов. Такие — редкость.

Система давала квест: найти четверых пробуждённых. Нин он нашёл — вот она, сидит рядом, смотрит в стену аппарата с тем же выражением, с каким смотрела в породу в шахте. Одна. Трое — там. В шахте. Он их видел — Система отмечала точками, когда попадали в поле зрения. Живые глаза среди пустых. Но подойти не успел, поговорить не успел, даже имён не знал.

«Ё-моё,» — подумал Жуков. — «Не успел».

Не то чтобы рассчитывал за несколько дней собрать армию. Но — не успел, и это факт.

Теперь вопрос другой: — новое место. Эриду. Тоже будут пробуждённые. Статистика — она везде одинаковая. Если в одной шахте нашлись четверо с живыми глазами среди сотни — значит, на новом месте тоже найдутся. Надо только смотреть правильно.

«С нуля,» — решил дед. — «Начинаем с нуля. Угур был первым опытом. Нин — второй. Найдём».

Гул аппарата — ровный, постоянный, как трансформатор на подстанции.

Посадка — такая же, как взлёт, вертикально. Люк открылся. Снаружи — жара, яркий свет, запах воды и чего-то пряного, незнакомого.

У трапа стоял надсмотрщик. Не тот, что в шахте — другой. Крупный, с широкими плечами, в тёмном плотном одеянии. Лицо — непроницаемое.