Рассказы 33. Окна погаснут - Лев Рамеев
Преследователи не заставили себя ждать: на поляну в азарте погони вывалились сразу трое. Щелкнул выстрел справа – и один схватился за плечо. Симон был точнее, его пуля разорвала у второго шею чуть выше бронежилета. Оставшийся невредимым нырнул в высокую траву, отползая в кусты. Симон выстрелил снова и, судя по вскрику, попал. Остальных они уже не увидели, но по зарослям прокатилась волна выстрелов. Зазвенели стекла, запели, влетая в фойе, пули.
За спиной Королева на широкой стене была нарисована карта России – такой, какой она была полтора века назад, – цельная, выкрашенная в триколор. Пули вбивались в стену, кроша карту, отбивая кружки городов, скалывая районы и области. В горячем воздухе поплыли облачка белой пыли. Павел не торопился стрелять, не обозначая свое присутствие. По бокам экономно били бойцы: слева, словно молотом, ударял пулемет Симона, справа постукивал автомат Гранта.
Заметив движение в кустах, открыл огонь и Павел. Сколько у них было времени до того, как «Авангард» пройдет в обход? По этим закоулкам – минут сорок, час. Слишком мало. Вот если бы только продержаться до вечерних гроз…
Выстрелы справа вдруг прекратились.
«Минус один… Надеюсь, ученый брат получил инструкции, что делать, если есть угроза попадания груза не в те руки…»
Павлу показалось, что он услышал из коридора тихий вскрик. Он попятился назад, выглянул – и увидел дуло, нацеленное в грудь. За спиной Гранта распласталась Настя.
Павел вскинул свой автомат, но Грант опередил: очередь вонзилась в тело стаей раскаленных гвоздей, отбросила к стене. Словно со стороны, уже не в силах находиться в пылающем теле, он увидел, как, приподнявшись, Настя стреляет в спину Гранта.
…Боль была невероятно сильной. Она выворачивала тело наизнанку, отключая все функции. Но Настя не в первый раз сталкивалась с ней. Всю боль, раздирающую тело, она смяла в пульсирующий огненный ком и направила в руку, заставив снова поднять пистолет.
Потом она, поскуливая от выжигающей боли, проползла мимо упавшего Гранта, задержалась, выпустив еще одну пулю ему в горло, и прислонилась к стене рядом с обмякшим телом капитана.
За стеной одиноко постукивал пулемет Симона.
Сознание уходило, окружающий мир тускнел, его засасывало в темную воронку. Какое-то время она пыталась сконцентрироваться, но коридор перед глазами тут же начинал двоиться, темнеть. Она смаргивала – но через несколько секунд все повторялось. Пистолет в руке был невесом, неощутим и одновременно невероятно тяжел.
Настя поджала колени и положила руку с пистолетом на них. Выстрелы становились все глуше. Ей хотелось позвать того странного дядьку с контейнером – но не было сил, не было голоса. Не в силах бороться, Настя закрыла глаза, проваливаясь в спасительный мрак, где не было боли… Она не видела, как на поляну перед школой выполз, припадая набок и астматично взрыкивая, пожеванный бронеход, как широкая волна пламени из огнеметов окатила кусты и, словно блохи, запрыгали прочь оставшиеся в живых, а единственный целый пулемет бронехода посылал вслед им широкий веер пуль.
6
– Вы будете долго жить, капитан, – тихо сказала Настя. Коллагеновый пластырь уже действовал, соединяя разорванную скулу, но улыбаться все еще было больно, и вместо улыбки вышла жалкая гримаса.
– Ты так говорила и после Смоленской операции. – Королев улыбнулся – он-то мог это себе позволить: слой пластырей покрывал грудь под комбинезоном, справившись с обширными гематомами и теперь восстанавливая клетки в глубине мышц. Он раскатал рукав, закрывая следы от дюжины уколов.
– И я была права: вы до сих пор живы. Не знала, что вы у нас хоббит…
То, что не смог остановить бронежилет, остановила тончайшая митрильная кольчуга, которую он однажды не поскупился приобрести в дополнение к стандартной амуниции. Плели ее не гномы, но стоила она так дорого, словно и вправду была выкована в их подземных мастерских…
– Документы Гранта. – Настя протянула карточку и разноцветный листок, с которого смотрела знакомая счастливая семья. Билет на предъявителя в Золотые острова. Несмотря на жару, билет приятно холодил ладонь – значит, был оплачен и активирован. Павел даже не стал переворачивать его, чтобы посмотреть время активации, – он и так знал его.
Именную карточку Павел спрятал в нагрудный карман, а билет вернул Насте.
– Так будет правильно.
– Бери, малышка, это твой трофей, – прогудел Симон, не открывая глаз. Хотя нет, разумеется, он подглядывал из-под опущенных век.
– Конечно, берите, – закивал Николай Федорович. Он единственный в этой компании был невредим и даже не помят.
– Но это же не значит…
– Да никто тебя не гонит, – снова улыбнулся Королев.
Бронеход прошел блокпост на въезде в Белгород. Позади остался частокол вышек энергетической защиты. Они миновали несколько заброшенных кварталов и въехали в жилую зону.
На улицах стали попадаться люди, потрепанный бронеход двигался в потоке машин, как лайнер в окружении лодок. Их водители не обращали внимания на соседа, редкое удивление вызывал разве что чересчур битый вид: он ехал почти на осях, раскачиваясь корпусом, сплошь погрызенным пулями, с проплешинами сбитой динамической защиты, покрытый черными полосами копоти.
Группе Никсона удалось продержаться ровно столько, чтобы дожить до подхода патрульного бронехода из Ельца. Правда, дожили только двое – сам Никсон и пулеметчик Болотов.
Бронеход тряхнуло – на этот раз не из-за общего состояния машины: он переехал широкий металлический комингс, за которым начинался полого спускавшийся туннель с узкой дорожкой ламп вдоль стен. В глубине туннеля уже поднимались стальные ворота. Панорамные камеры бронехода были полностью уничтожены, они ехали как в коробке, но Никсон, сидевший рядом с водителем, смилостивился и информировал их:
– Приехали, народ!
7
Обстановка вокруг напоминала чистилище перед Золотыми островами – еще не они, но уже прибрано, свежо, безопасно. Ноздри жадно вдыхали прохладный озонированный воздух. На лицах проходящих людей не было озабоченности – только задумчивость или сосредоточенность. Здесь не думали о том, как выжить, здесь просто размышляли о своих задачах. И Николай Федорович, очутившись в лаборатории, сразу стал одним из них – он словно бы даже чуть посвежел.
Оставив бойцов в комнате отдыха, он с Королевым спустился еще на три уровня ниже. Мягко сиял дневной свет ламп, в псевдоокнах шелестел свежей зеленью цветущий яблоневый сад, а небо над ним было не оранжево-желтым, а голубым.
Их путь закончился в небольшой уставленной какой-то аппаратурой комнате. Там уже ждали два средних лет человека в бледно-голубых халатах. В их глазах Павел вдруг заметил блеск азарта – то редкое состояние, которое там, за периметром, он видел только у своих бойцов.
Контейнер был поставлен
