Рассказы 33. Окна погаснут - Лев Рамеев
– Капитан, – подал голос Грант. – Мы в Елец заезжаем?
С колесами, конечно, стоило бы разобраться, но это потеря времени.
– Как у нас со временем? – спросил он Николая Федоровича.
– Что? – не сразу понял тот. – Ну… Нам нужно поскорее… Да, если можно, поскорее.
– Едем прямо! – сказал Павел. Он внимательно посмотрел на ученого. Освещение внутри бронехода было дневным, но лицо Николая Федоровича все равно казалось серым. На широкой залысине поблескивали капельки пота. Да, это вам не по лабораториям сидеть…
– Укачивает?
– Нет, в порядке. – Ученый словно не хотел выныривать из своих мыслей.
– Вы все думаете про ту девочку?
– А вы нет? Вы – серьезно – нет?
Павел смотрел поверх головы ученого. Рощица берез выскочила из-за холма наперерез бронеходам. Листья блестели на ярком солнце, как тысячи крохотных зеркалец. Жара еще не замутнила их, не покрыла серо-желтой пленкой увядания. Было бы приятно полежать под березами, послушать их тихий шелест.
– Вы ведь никогда не выезжали из города? – спросил Павел.
– И что это меняет?
– Для вас все это, – Королев махнул рукой на поле, – картинки в новостях. Дают сирену – вы спускаетесь в убежище. Начинают дезинфекцию – закрываете окна. Объявляют газовую волну – надеваете респиратор. И все. Почему? Потому что вы внутри. А мы – снаружи. Настя, сколько тебя кусали змеи?
Настя, не отрываясь от экрана, неопределенно покрутила в воздухе растопыренной пятерней.
– Она не помнит. Ну хоть реанимация-то сколько раз?
– Три, капитан.
– Три… У Никсона вся спина сожжена огнеметом. Симон попадал под кислотный дождь. Сотни боевых групп рвутся к нам от экватора – не беженцев, а именно боевиков – и будут дальше рваться из своего пекла. Сахара уже сожрала Египет, Алжир и Марокко, в Эмиратах за пределами бункеров – ничего, кроме песка и нефтяных вышек. А у нас своего дерьма хватает. Даже те, кто когда-то проповедовал мир и согласие, взялись за оружие – потому что иначе будут уничтожены другими. Нацики, «вольные стрелки», просто шайки отребья, «новые амазонки»… А кто не грызет глотку другому, тот просто по-своему тихо сходит с ума. Общины веганов, мясоедов, девственников, хиппи, солнцепоклонников и солнцененавистников, становища панков, городища язычников, лагери проповедников со своей паствой… Война за территорию, война за ресурсы, война с природой… Мы варимся в этом котле ежедневно. И мы не каменные, Николай Федорович, мы просто как врачи – они спасают жизнь, но при этом становятся циниками. Потому что нельзя брать на себя всю боль, что есть. Мы – не для этого. Мы отвезем вас, доставим, куда надо, и вы снова будете жить в своем мире. А мы будем тут…
– И долго?
– Что долго?
– И долго, думаете, мы будем жить? Вы – тут, а я – там? Вы словно не видите, что мир сжимается, вот так. – Наверное, впервые за все время Николай Федорович выпустил ремень контейнера и сжал костистый кулачок. – Мы же проезжали ваши… блокпосты. Брошенные. Мы отступаем, все ближе к городам, ближе, ближе. Мы высыхаем, как лужи на солнце. И внутри тоже высыхаем. Пыль вместо эмоций. Девочка? Строка в списке. Водитель? Труп в мешке. Думаете, я другой? Я такой же – только по-своему… Уже двести-триста лет назад, во времена по нашим меркам райские, люди уверенно шли к тому, что нас окружает сейчас: уничтожали природу, убивали друг друга по любым поводам. Потом стало хуже – но остановило ли это нас? Сплотило? Как же! В нас словно заложили код уничтожения всего вокруг – и самих себя тоже. Сколько поколений у нас впереди? Наше, следующее… А будет ли третье? Может, только в Золотых островах… Может, мы тогда высохнем? – Кулак разжался, словно выпуская облачко пыли. – Фу-у-ух! Я понимаю, вы представитель власти, защитник порядка. Я тоже… на службе у власти… Но вот пусть это будет кухня, – он повел рукой вокруг, – и мы с вами сидим на ней, говорим не как официальные люди, а как мужчины. И я вам говорю: сейчас единственное, что сдерживает нас от вымирания, – это власть. Она еще есть, она держит области и края, и благодаря этому все функционирует. Но края расходятся, районы расползаются, их все сложнее контролировать, сложнее брать, сложнее давать. Возьмите нас: нам надо танковую колонну в сопровождение, прямой коридор до Белгорода, а нам дают две машины. Вы поминали Африку… Там, по сути, не осталось государств, все расползлось на какие-то союзы и племена. То же в Центральной Америке. Вместе с климатическими изменениями от экватора расходится хаос – все дальше, – и ничто от этого не спасает…
– А вот это, – показал глазами на контейнер Королев, – это нас спасет?
– А это спасет человечество… – Николай Федорович, словно спохватившись, вновь вцепился в контейнер. Он хотел продолжить, но тут его перебил Грант:
– Вижу блокпост!
– Они бы нам еще велосипед дали в подкрепление, жмоты… – пробормотал, привстав, Павел.
Возле бетонного короба блокпоста стоял одинокий старый бронеход. Судя по характерным линиям, это был «Авангард-47», из тех, которые если еще не в металлоломе, то ползают на внутрирайонных маршрутах, сопровождая грузовые колонны. Или генерал перемудрил с секретностью, или коллеги чего-то не поняли. Ну или прав Николай Федорович, говоря, что решения центра значат на местах все меньше.
– Мы заезжать будем? Колеса бы поменять, передохнуть…
– Дома передохнешь… Е-6, говорит капитан Королев, Тула-12, код «Астра». Готовы к сопровождению?
Вдруг Грант резко рванул руль влево, и в следующий миг бронеход у блокпоста вздрогнул, выпуская ракету. Она прошла в метре от борта и вбилась в лоб Никсоновской машины.
Настя кошкой запрыгнула на сидение башенного пулемета, и уже первая очередь срезала гранатометчика, вставшего во весь рост на крыше блокпоста. Симон разворачивал скорострельную пушку в стороны вылетевших из близкой рощи «пауков» – так называли приземистые, с широко расставленными колесами, похожие на багги машинки с легким вооружением на борту. Снаряд в клочья разорвал ближайшего «паука», но остальные, развернувшись широким веером, сходились к блокпосту, поливая огнем второй бронеход.
Павел оглянулся. Никсоновская машина горела погребальным костром, из-под колес тускло мерцали вспышки выстрелов – кто-то еще был жив,
