Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

Я покачал головой.

— Мне нужно в банк Небесного престола заскочить и кое-какие распоряжения сделать.

Ночемир страдальчески вздохнул и указал на экипаж:

— Бери карету. Только чтоб через час здесь был!

Пообещав не задерживаться, я дошёл до экипажа и велел кучеру ехать на Холм. Там выяснил, что за вполне умеренную плату смогу отдать поручение на продажу акций в решительно любом перворазрядном отделении банка Небесного престола, а начальник крючкотворов уверил меня, что в дополнительной оплате услуг стряпчих больше нет нужды, поскольку решение принято в нашу пользу и бумаги уже лежат на подписи у мирового судьи.

— Оригиналы договора поручительства так представлены и не были, — развёл он руками, — посему претензий правового характера больше ожидать не приходится.

Я порадовался услышанному, поблагодарил стряпчего и покатил обратно на привокзальную площадь. Тайнознатцев там к этому времени, такое впечатление, ещё больше прибавилось, да к тому же начали драть глотки и размахивать только-только привезёнными из типографии бульварными листками малолетние продавцы газет.

— Осада Бирюзовой гавани! Церковь настаивает на переговорах! Стычки на море и в воздухе! Школа Пылающего чертополоха поддержала Южноморск!

Я отыскал стоявшего в кругу аспирантов и асессоров Ночемира и показался тому на глаза, но подходить не стал и завертел головой по сторонам. Наша братия обнаружилась на прежнем месте, так что двинулся к ним, лавируя в толпе тайнознатцев, которые хоть и обращали внимание на необычный аспект, но с расспросами не приставали. Не стал интересоваться причиной моего появления на площади и отец Бедный, а вот бывшие соученики так и вылупились.

— Брат Серый! — расплылся в улыбке Вьюн, первым сообразивший, что именно привело меня сюда. — Ты никак с нами едешь?

— Еду, только не с вами, — заявил я, начав здороваться со всеми по порядку, а когда дошёл до Волота, то уточнил: — И ты с ними?

Аспирант покачал головой.

— Не совсем.

— Серый, представляешь — он от нас откололся! — пожаловался Ёрш. — И Конокрад тоже!

Я протянул руку Огничу.

— Всё же остаёшься?

— Ага! — подтвердил фургонщик вроде как даже с вызовом. — Остаюсь!

— Дезертир! — со смешком бросил Кабан.

— Он за Агной обещал присмотреть! — вступился за фургонщика Дарьян.

— Кто бы за самим Конокрадом присмотрел! — хохотнул Кочан. — Набедокурит же!

Огнич с довольным видом рассмеялся.

— Точняк! Я такой!

Вьюн огляделся и спросил:

— Книжник, а чего тебя дворяночка проводить не приехала?

— А зачем ей в эту толчею лезть? — удивился Дарьян. — Попрощались уже. Да и с ночи она, отсыпается.

Парни тут же принялись сыпать шуточками, а отец Бедный предложил:

— Отойдём, брат Серый…

И мы отошли.

— Позволь поинтересоваться, — с любопытством уставился на меня священник, — ты здесь сам по себе или с кем-то?

— Со школой Пылающего чертополоха столковался, — сказал я, не став вдаваться в детали. — Обещали в ученики взять.

— Жаль, — односложно ответил отец Бедный, и в его лазурных глазах проявилось несомненное разочарование.

Я не удержался и вопросительно приподнял брови.

— Имеются некие договорённости по количеству выставляемых епархией тайнознатцев, — нехотя поведал мне священник, — и нам не удалось ограничиться одними только наёмниками и добровольцами.

— Но разве церковь не выступает за переговоры между водоворотами и южноморскими негоциантами? — удивился я.

Отец Бедный лишь вздохнул, и я заподозрил, что имеет место некая закулисная договорённость на уровне епископов Черноводья и Южноморья о взаимных действиях по захвату школ Огненного репья и Бирюзового водоворота, но проявлять любопытство на сей счёт не стал. И совать нос в чужие дела не хотел, и Заряну приметил с какой-то корзинкой. Барышня направлялась прямиком к нашей братии, за ней следовали два молодых человека неприметной наружности. Сновавшие по площади тайнознатцы их вроде бы не замечали, но при этом не толкали и дорогу не перекрывали.

Отец Бедный тоже обратил внимание на дочь его преосвященства, после чего хмыкнул и с озабоченным видом поспешил к моим соученикам. Заряну появление священника оставило безучастным, она лишь вежливо улыбнулась ему, а вот при виде меня удивлённо распахнула глаза. Вручила корзинку Волоту со словами:

— Это вам в дорогу! — И вопросительно улыбнулась: — И ты тут, Серый?

Я кивнул, а Кабан заглянул в корзинку и хохотнул:

— Да мы уже закупились в дорогу!

— Пирожков с повидлом вы точно взять не догадались! — фыркнула в ответ Заряна и многозначительно посмотрела на меня, но ничего спрашивать не стала и завела разговор о результатах вступительных испытаний на факультет тайных искусств.

Как я уже знал, в университет поступили и она, и Волот, ну а тут выяснилось, что удалось это ещё и Дарьяну.

— Агну из чёрного списка ни в какую не согласились убрать, — шепнул мне на ухо книжник, — поэтому решил сам учиться начать. А как денег скопим, переедем.

— Ну и правильно, — одобрил я решение товарища — только не о грядущем переезде, а о поступлении в университет.

Надолго Заряна с нами не задержалась, а когда засобиралась, я вызвался проводить её до кареты.

— Зачем тебе на юг? — насупилась девчонка, сверкнув своими глазищами оттенка расплавленного янтаря. — К чему идти на такой риск? Всех денег не заработаешь!

— Увы, не всё можно купить за деньги, — вздохнул я. — Кое-что реально получить лишь в обмен на равноценную услугу.

— И что получишь ты?

— Содействие в возвышении. По моим меркам — крайне серьёзное.

Заряна тяжко вздохнула.

— Мужчины!

Заявление это я пропустил мимо ушей и сказал:

— Загляни в банк на следующей седмице. Никаких доказательств кредиторы Белояра в суд так и не представили, решение принято в твою пользу. Бумаги уже на выходе.

— Спасибо! Ты так помог! — Заряна сжала мне руку и спросила: — Сколько я тебе должна?

— Ничего не должна. Всё за счёт банка.

— Врёшь ведь?

— Ни в коем случае, — солгал я, и глазом не моргнув. — Они так впечатлились состоянием моего счёта, что не взяли ни гроша.

— А Дарьян и Волот?

— Денег я им не платил. Предложить — предложил, но они отказались.

— Спасибо!

Заряна чмокнула меня в щёку, я помог ей забраться в карету, а когда экипаж покатил прочь, постоял немного, затем развернулся и зашагал обратно. На душе было