Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

— Могут себе позволить, — буркнул Ночемир. — Источник у них нашему ничем не уступает.

— Слышал, они могли довести преломление до индиго, но предпочли не терять в мощности.

Аспиранты заспорили, стоила ли повышенная пропускная способность отхода от истинного аспекта воды, а я потянул носом и обнаружил, что сухой пыльный воздух пахнет морской свежестью, но собственно свежести с собой не несёт.

Магия! Осаждённая школа щедро расходовала на поддержание чар преломленную в бирюзовый аспект небесную силу, вот её присутствие мне и удалось ощутить.

Вновь навалилась тревога, но непосредственно к нашим передовым частям дрезина не поехала и остановилась в глубоком тылу. Впрочем, на крохотном полустанке высадили только меня и Ночемира, остальные покатили дальше.

Ассистент профессора Чернояра с тоской поглядел по сторонам и облизнул губы, потом, как мне показалось, без особой надежды прошёл в одноэтажное здание у платформы и справился о пиве или вине. Ни того, ни другого в буфете не оказалось, аспиранту предложили кружку кваса. Я на солнцепёке тоже оставаться не стал, зашёл внутрь и, порывшись в карманах, выложил на прилавок грош.

— Налей, — сказал буфетчику, а Ночемира спросил: — И что дальше?

Похмельный аспирант вяло отмахнулся.

— Сейчас заберут. — Он кинул взгляд на громаду напольных часов в углу и добавил: — В полдень.

До двенадцати часов оставалось ещё десять минут, но тут порыв ветра забросил в распахнутую настежь дверь облачко пыли, а следом на платформе кто-то гаркнул:

— Карета подана!

— Это за нами, — заявил Ночемир и, оставив кружку недопитой, первым вышел на улицу.

Я последовал за ним и обнаружил, что в локте над платформой завис ковёр-самолёт, на котором восседает юнец-аколит — тот самый, который в день штурма конторы Черноводской торговой компании спустил меня, Огнича и Дарьяна с летучего корабля на землю.

Ночемир молча занял одно из мест, я плюхнулся рядом, ухватился за верёвочную петлю и не удержался от вопроса:

— И куда теперь?

— Вверх! — хохотнул аколит, и ковёр-самолёт сорвался с места, промчался над платформой, начал резко набирать высоту.

Я оглянулся и увидел быстро удаляющиеся крыши полустанка. Когда б не тренировки последних дней, точно бы струхнул, ну а так не поморщился даже, лишь мысленно поблагодарил за небесполезную науку Ночемира.

Впрочем, смотреть следовало не вниз, а вверх, ведь юнец душой нисколько не покривил, и направлялись мы к неспешно дрейфовавшим в небесах летучим кораблям!

Думал, нас ждут на одном из фрегатов, но ничего подобного — ковёр-самолёт опустился на палубу той самой «ласточки», на которой мы и отбыли из школы Огненного репья после её захвата терниями. Дальше нас с Ночемиром незамедлительно отвели в каюту капитана, где в том числе обнаружился и профессор Чернояр. Лысый старикан по-хозяйски расположился за столом, но при виде ассистента поднялся на ноги, радушно обнял его и похлопал по спине. Меня он удостоил крепкого рукопожатия — ещё и надавил своей волей на дух, легко просочившись через спешно выставленные щиты. Сознание после изматывающих тренировок под руководством Волота я от него закрыл, а вот контроль над телом мог бы и утратить. Но — обошлось.

Старикан удовлетворённо хмыкнул и вдруг спросил:

— До какого объёма удалось развить ядро?

— До девяти десятых таланта, — за меня ответил Ночемир.

— Неплохо, пусть и не так хорошо, как могло бы быть, — заявил профессор своему ассистенту и наконец-то отпустил мою руку. — Но всё равно отличная работа, Ночемир!

Я похвалы не удостоился и хоть ничуть по этому поводу не расстроился, всё же ворчливо заметил:

— Да куда лучше-то? До полного таланта всего-то десятой части не хватает!

— Не хватает, понимаешь? — мрачно усмехнулся Чернояр. — Перешагни ты семнадцатую ступень возвышения, это бы всё предельно упростило.

— Неужто размер ядра так принципиален?

— Скажем так: этот фактор весьма и весьма немаловажен, — подтвердил профессор. — Начать с того, что талант небесной силы не только необходим для прохождения преломления, но и сам по себе является рубежом, после которого количество переходит в качество. Одномоментно задействованный талант энергии попросту не успевает рассеяться в пространстве, что позволяет любому тайнознатцу на краткую долю мгновения сравняться в могуществе с архимагом!

Я нахмурился.

— Так мне придётся с кем-то сражаться?

Профессор Чернояр фыркнул.

— Очень надеюсь, что до этого всё же не дойдёт! — заявил он. — Просто непосредственно в астрале черпать небесную силу способны лишь тайнознатцы с истинно-белым аспектом.

— Почему это? — озадачился я.

— А там нет никакой небесной силы, — огорошил меня Ночемир. — Таковой она становится уже в нашем мире, а непосредственно астрал заполнен энергией мироздания. Работать с ней напрямую чрезвычайно рискованно даже для тайнознатцев с белым аспектом, а для всех остальных это и вовсе невозможно. По крайней мере, до становления архонтом.

— Ну здорово! — оскалился я. — Получается, я смогу рассчитывать лишь на тот запас небесной силы, который изначально соберу в ядро?

— Именно так, — подтвердил профессор Чернояр и успокаивающе улыбнулся. — Не волнуйся! Девяти десятых таланта тебе хватит с лихвой, ведь в любом случае мы делаем ставку на скрытность. Если раскроешься, не спасёт и вся энергия мира.

Я заставил себя успокоиться и шумно выдохнул.

— Хорошо! Хорошо! Но почему нельзя было предупредить об этом сразу? Я бы тогда сосредоточился на развитии ядра!

— Именно поэтому тебе ничего и не сказали, — рассмеялся Ночемир. — Иначе бы точно заработал спазм и застрял в развитии на месяцы, если не на годы!

Мне пришлось признать некоторую обоснованность этого утверждения, и скандала я закатывать не стал, лишь уточнил:

— Сколько времени у меня есть на подготовку?

Профессор Чернояр ненадолго задумался, затем сказал:

— Самое большее до вечера.

Ответ этот нисколько не порадовал — неспроста же говорят, будто перед смертью не надышишься! — но и особо не огорчил. Кинув саквояж к столу, я опустился на пол и сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— С вашего позволения, поработаю с абрисом.

Не испросил разрешения, скорее уж поставил присутствующих в известность. Выпроваживать на палубу меня не стали, так и просидел посреди каюты до самого вечера. Просидел, пролежал, простоял. Промедитировал. В итоге устал как собака, но зато уравновесил дух и стабилизировал узлы в ступнях.

Я даже корабельную баланду похлебать успел, после чего решил к медитации не возвращаться и растормошил дремавшего в капитанском кресле Ночемира.

— Какие