Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев
Я так и сделал, благо теперь имел возможность перебросить сгусток небесной силы на обруч, а с него на другой и тем самым не только добавить дополнительный приказ, но и уйти от раскручивания по оправе.
— Лови!
До предела сжатая небесная сила вырвалась из меня не кровавой искрой, но сгустком тёмного фиолета — в один миг тот достиг Ночемира, вильнул, уклоняясь от возникшего на его пути полога мрака и на прежний курс уже не лёг, унёсся в сторону! Я ругнулся вполголоса, добавил в схему приказ нацеливания, и на сей раз мимо Ночемира не промахнулся, вот только и поразить его тоже не вышло, поскольку аркан с бешеной скоростью закрутился вокруг аспиранта, то приближаясь к нему, то вновь удаляясь!
Ночемир так и покатился со смеху.
— Аркан уклоняется от искажений моего ядра! — пояснил он, утирая выступившие в уголках глаз слёзы. — Понимаешь, что сделал не так?
— Да уж не тупой! — зло буркнул я, сразу сообразив, что довеском к приказу уклонения в этом конкретном случае должно идти ограничение времени его действия.
Ну и сделал всё как надо, пусть даже схема в итоге и получилась на редкость громоздкой, что на эффективности аркана, конечно же, сказалось далеко не самым лучшим образом. Доводить до ума его ещё и доводить.
В какой-то мере себя даже проигравшим ощутил, и потому Ночемира придержал.
— Погоди!
Свой кровавый гарпун, прежде пурпурный, а ныне фиолетовый с чёрным зазубренным остриём, я довёл едва ли не до идеала, посему дополнить его схему новыми приказами не составило никакого труда. Использовал для этого пасынки, и аркан выстрелил из моей руки ничуть не медленней обычного, да и с пробивной силой у него оказался полный порядок: сначала стремительным изгибом гарпун уклонился от завесы мрака, а затем легко прошил марево жгучей ауры, коей окутался Ночемир.
В самый последний момент аспирант вскинул руку, перехватил мой аркан и небрежным выплеском тьмы разметал его, но мог бы и не утруждаться, поскольку тот развеялся бы и без постороннего воздействия. Ну да — лишиться наставника, пусть хотя бы только лишь на день или два, мне нисколько не хотелось, а потому всерьёз навредить ему я не собирался.
«Но мог», — подумал, не став говорить об этом вслух. И без того Ночемир добрых пять минут не затыкался, в деталях объясняя, где он видел такие закидоны слишком много возомнивших о себе недоучек.
— Почему, думаешь, тебе в учебных поединках атаковать запрещено? — спросил он, выдохшись. — Да просто ты силу удара соизмерять не умеешь! А учить тебя этому сейчас — всё равно что через колено ломать. Вреда куда больше будет, нежели пользы!
— Как скажешь.
Ночемир в ответ меня послал далеко и надолго. В том числе и ужинать.
В остальном же ничего из ряда вон не происходило. Стряпчие банка Небесного престола потихоньку тратили мои деньги и, как следовало из прилагаемых к счетам отчётов, уверенно загоняли противную сторону в угол. Я был склонен им верить, поскольку никаких новых поползновений по отношению к Заряне кредиторы Белояра не предпринимали, хотя на прорыв в асессоры гений школы Огненного репья получил от них аж тридцать тысяч целковых. Потраченные мной на услуги стряпчих полторы сотни в сравнении с этой ошеломительной суммой могли попросту не приниматься в расчёт!
Через день наведывавшийся в усадьбу Волот неизменно говорил об отсутствии каких-либо проблем и делился подробностями вступительных испытаний, я улыбался и благодарил его, но на деле все мысли занимала одна лишь предстоящая работа. Чем больше узнавал об астрале, тем меньше уверенности испытывал в собственной способности сделать дело и выйти сухим из воды. А ещё близился срок, после которого появлялась возможность откупиться деньгами, и я никак не мог решить, какой из вариантов развития событий для меня наиболее предпочтителен.
Если всё сорвётся, придётся расстаться с половиной всех накоплений и распрощаться с перспективами стать аспирантом всего-то за полтора года. Если отправят в астрал — придётся рисковать головой. Чаши весов уравновешивали друг друга, и в душе у меня царил полнейший раздрай.
Даже очередное полнолуние проспал как убитый до самого рассвета. Правда, это скорее из-за усталости — после прожига меридианов мы вернулись к отработке полётов, и Ночемир взялся гонять меня в хвост и в гриву. В сравнении с этими тренировками мне даже упражнения по наращиванию объёма ядра такими уж изматывающими больше не казались. Шёл на них чуть ли не с радостью.
И вот как-то, явившись на тренировочную площадку, я наткнулся там на готовый к взлёту ковёр-самолёт, а ещё даже прежде, чем успел поинтересоваться, какого чёрта тут происходит, Ночемир скомандовал:
— Давай к нам!
Но пусть я и достаточно уверенно закладывал виражи меж вкопанных в площадку столбов, тут позволил себе проявить неуверенность:
— Серьёзно?
— Серьёзней некуда! — отрезал ассистент профессора Чернояра, и пришлось устраиваться на летающем половике рядом с ним и парнишкой-аколитом, которому и предстояло ковром-самолётом управлять.
Мы качнулись, поднялись в воздух и начали уверенно набирать высоту, загудел ветер, уши заложило, захотелось мёртвой хваткой вцепиться в страховочную петлю, едва переборол себя и заставил расслабить пальцы.
Умею же летать! Не пропаду, даже если сдует!
Но по мере того, как удалялась земля, таяла и моя уверенность. Высоко же! Чертовски высоко! Деревья — соломинки, людишки — муравьи!
И с такой высоты вниз сигать⁈
Что мы взлетели на ковре-самолёте не просто так, понимал изначально, а последние сомнения на сей счёт развеялись, когда поднялся на ноги Ночемир.
— Давай наперегонки! — объявил он, стоило только мне последовать его примеру.
— Это как так? — не понял я.
— А вот так!
Аспирант пихнул меня ладонями в грудь, но не на того напал: я перехватил его руку, крутанулся и подставил подножку, сбросил Ночемира вниз, а сам устоял на ногах. Чтобы рухнуть следом после неожиданного толчка в спину!
И лечу, черти драные! Лечу!
Паника долго не продлилась, я обратился к своему аргументу, и за спиной распахнулись полотнища мрака — миг, и вот уже не падаю камнем, а нарезаю круги в пологом планировании. Страх ушёл, будто его и не было.
Ну красота же! Красота!
С развитием абриса пришёл и верный баланс, под резкими порывами ветра равновесия я больше не терял, да только смысл упражнения заключался совсем в другом, и как только ноги коснулись земли, пришлось вновь подниматься в
