Рассказы 33. Окна погаснут - Лев Рамеев
Рощи постепенно подходили к дороге, промежутки между ними становились все меньше, и вскоре лес сошелся плотным коридором. Водитель немного сбавил скорость, бронеход пошел более плавно. Симон открыл глаза и, протяжно вздохнув, положил себе на колени автомат.
– Никсон, вы как?
– Норм, капитан…
– Вижу объект, – перебил его голос водителя.
Николай Федорович вздрогнул: с хаотичным лязгом все вокруг него вдруг ощетинились оружием. Он судорожно вцепился в контейнер, стоящий между ног.
Навстречу бронеходу по шоссе, смешно перебирая ногами, бежала девочка лет семи-восьми.
Бронеход резко затормозил.
– Вот черт… – с досадой бросил водитель, и они услышали, как лязгнул люк кабины. – Стой там! Слышишь? Стой там!
Николай Федорович вытянул шею. Он увидел улыбку растерянности и надежды на лице девчушки, а в следующий миг картинку с экранов смела волна огня.
Казалось, что звук взрыва все еще стоял в ушах, а в бронеходе остался лишь Николай Федорович.
Лежа у заднего колеса бронехода, Королев пристально вглядывался в лес по ту сторону шоссе.
– Никсон!
– Движение по нулям.
– У меня тоже, – доложила Настя.
– Тепловизоры по нулям, – добавил Грант.
– Никсон, держите периметр, мы посмотрим, что там.
Симон вскочил первым. Рывком, вцепившись в бортовые скобы, взлетел на крышу бронехода, в два шага-прыжка добрался до кабины водителя. Водитель лежал, наполовину высунувшись из люка.
– Двести, – скучным голосом сказал Симон. – Осколок в горло, осколок в грудь.
– Два колеса в хлам. – К Павлу подошел Грант. – И одно посекло здорово. Это что-то новое, капитан, от обычной бомбы такого не было бы.
– Сильно?
– Ну… На подкачке дойдем. Нам куда?
Павел еще не называл конечной цели.
– До Белгорода.
Грант тихонько присвистнул:
– Если на половину хватит – наше счастье. А потом – терем-терем-теремок, кто в тереме живет… – Он кивнул на второй бронеход.
– Давай за руль, – вздохнул Павел. Он поднял один из осколков. Металл грел даже через перчатку. «Надо отдать в нашу лабораторию», – подумал он.
– Шесть сек, капитан… – расстегивая на ходу штаны, Грант спрыгнул в кювет.
Через пять минут бронеход нервно дернулся и снова пошел вперед, набирая скорость. Он немного заваливался на правый бок, но компрессоры гнали воздух в пробитые шины, и Грант все время возвращал машину на центр пустого шоссе.
– Что это было? – тихо спросил Николай Федорович. – Вы… как будто ничего не случилось… Капитан, там была девочка, я видел.
Павел хмуро вглядывался в экран тепловизора. Программа отсекала всю мелочь, как помехи, оставляла лишь крупные объекты – волков, лосей. Людей не было. Хотя диверсант мог быть обряжен в комбинезон-невидимку – тогда вся надежда на Настю, которая контролировала детекторы движения.
– Мы все видели, – сказал Королев. – И он видел. – Он кивнул в сторону длинного черного вакуумного мешка, который Симон придерживал ботинком. – И если бы проехал не останавливаясь, был бы жив.
– Как не останавливаясь?.. – сглотнул ученый. – Как с тем лосем?
– Как с тем лосем.
– Я заметила лямки от рюкзака, но не успела… – сказала, не отрываясь от экрана, Настя.
– И водила заметил не сразу. Это – девочка-бомба, Николай Федорович. Девочка-бомба. Настя, пробей варианты.
– Уже. В двух километрах есть хутор. Семичевы: мама, папа, дочка. Судя по всему, она оттуда. Света, девять лет. Есть еще семейный хутор Ильиных, но он намного дальше и там народу побольше.
– Вот, – сказал Павел, словно это все объясняло. Он помолчал, глядя на побелевшие тонкие пальцы ученого, сжимавшие ремни контейнера. Трясло намного сильнее, чем раньше, и говорить не хотелось. – Чей-то диверсант просочился сюда. Вышел на хутор. Убил или взял в плен родителей. А девочку отпустил, повесив на спину ранец: беги к людям, девочка, спасайся. И девочка должна была выйти к колонне, которую мы встретили, – только колонна прошла раньше. Они так часто делают – с детьми. А тех, кто постарше, или взрослых накачивают наркотиками и отправляют в сторону блокпостов.
– В прошлом месяце на Калужской трассе подросток подорвал бронеход с патрулем. Два трупа, один инвалид, – снова подала голос Настя. – А может, это ультра?
Павел подумал.
– Не, те вот так не поступают. Им нужны персоны, личности. Чтобы о них говорили. А тут лишь бы побольше замесить. Будем проходить Елец – сообщим местным, пусть прочешут.
– Подождите… Так может ее… девочки… родители еще живы? Может, их можно спасти? Две боевые машины… Вы же… – Николай Федорович сник под взглядом Павла. – Или сообщите сейчас…
– Мы не можем без нужды нарушать режим молчания, Николай Федорович. Не можем сворачивать с маршрута. И умейте расставлять приоритеты. Те люди уже мертвы или будут мертвы в течение ближайших часов, а мы должны остаться в живых. Вот так.
– Вы им не даете даже шанса… И… и почему вы думаете, что правильно расставили приоритеты?
– Потому что их уже правильно расставили за меня. Там. – И палец в перчатке показал на крышу бронехода.
Королев подумал.
– И вы сами, когда поехали.
4
Небо – реальное небо, а не картинка, которую видели бойцы внутри бронехода, – серело. Воздух, не успевший остыть за короткую ночь, снова нагревался. Кляксы туч с запада наползали, сливаясь в мутный полог. Наступало время утренних сухих гроз. Вспышки, еще редкие и далекие, резали небо у горизонта, но фронт приближался, и скоро бронеходы окунулись в канонаду грохота.
Ветвистые ослепительные столбы возникали внезапно, мгновенно, совсем рядом, распарывая пространство светом и звуком. Небесный снайпер целился в металлических жуков, мчащихся по шоссе, но промазал, и очередная молния подрубила высокую ель. Николай Федорович видел, как, словно в замедленной съемке, могучий ствол, срезанный наискось, начал падать поперек шоссе… Бронеход проскочил под ним, словно под ножом гильотины. Второй затормозил, врезаясь в крону, его отбросило на край дороги, но водитель чудом сумел выровнять машину. Оставив после себя длинную черную дугу на асфальте, бронеход снова вышел на прямую линию.
Николай Федорович подавленно молчал, уставившись на прыгающую линию горизонта. Лес закончился, бронеходы вырвались на равнину. Пространство сразу развернулось во всю ширь. Плавно перекатывались на теплом ветру широкие волны подвядших трав, за каймой дальних рощ вставали, покачиваясь, серые ленты дыма – последствия прошедшей грозы. Небо прояснело, солнце вышло из-за горизонта почти чистой дорогой. Было даже красиво от ярких контрастных красок одичавшей природы.
Павел перевел дыхание. Открытый сектор позволял немного расслабиться. Он опустил забрало шлема, вывел на него карту местности. Через двадцать километров начиналась граница Елецкого округа. По логике свои блокпосты
