Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова
Почему это казалось таким бессмысленным? Почему я чувствовал такую пустоту, такую опустошённость, стоя над останками своего величайшего раздражителя и телами всех тех, кто строил против меня козни? Кто плёл интриги в тени?
В этом не было логики. Не было никакого смысла в боли, пронзавшей моё сердце острым клинком.
От этой внутренней боли был лишь один бальзам. Одна мазь, что могла затянуть трещину в душе и принести облегчение. Наклонившись, я поднял тело Нины на руки. Она была такой лёгкой, так идеально прилегала ко мне, словно созданная для моих объятий. Она пахла летней травой и джунглями… как сны, как самые светлые видения.
Влад, из всех тех бастардов, что Древние подбрасывали мне для забавы, всегда обладал самой впечатляющей силой среди прочих.
Творчество в своих проявлениях — вещь непостижимая и загадочная. Оно либо есть, либо его нет. Логика и разум не применимы к его границам, не работают в этой сфере.
Совсем как любовь, казалось бы.
Я любил женщину на своих руках. Любил её больше, чем мог выразить словами или поступками. Это было всё, чего я желал за всю свою немыслимую древность, за все эти бесконечные годы. А значит, и исцеление от нынешней муки крылось в ней. Я обрету утешение в её преданности, когда она вернётся ко мне. Познаю радость, когда она восстанет как моя настоящая королева. Эта необъяснимая боль от смерти моего старейшего узурпатора быстро забудется, растворится без следа, когда Нина примет Древних в свою душу.
Я помнил, как она улыбалась тому безумцу и признавалась ему в любви. Как обнимала его в моменты его слабости и с радостью принимала его самые тёмные нужды, не отворачиваясь. В те кратчайшие мгновения, даже блуждая по коридорам безумия, я был счастлив. По-настоящему счастлив впервые за всю долгую жизнь, впервые за столетия существования.
И я убью их всех, чтобы вернуть это ощущение.
Глава 35
Нина
Я очнулась резко, словно всё в один момент вернулось в фокус. Я лежала на земле, но это был не отполированный камень тронного зала. То место, где я оказалась, было полностью высечено из чёрной скалы и освещено лишь пылающими факелами и зловещим алым сиянием.
Алым сиянием, которое я знала слишком хорошо.
По крайней мере, на этот раз это был не тот проклятый кровавый источник.
Кто-то плакал. Девушка. Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, что это не я. Перекатившись на бок, я с трудом поднялась и прижала ладонь ко лбу, содрогнувшись от воспоминания о боли — о том, как когти Римаса впивались в моё тело, о хрусте ломающейся шеи. Но эта боль, как и все предыдущие смерти, быстро отступала, словно уходила куда-то вглубь, превращаясь в смутное, почти нереальное воспоминание.
Наконец подняв голову, я увидела, что нахожусь на чёрной каменной дорожке, которая пролегала между двумя светящимися реками из крови Вечных. Это было зеркальным отражением тронного зала над нами. Та же каменная тропа, обрамлённая высокими колоннами, а в её конце вместо трона, созданного для их «Единственного Сына», возвышался алтарь. Он взмывал вверх, метров на пятнадцать, теряясь в темноте над головой, драматично подсвеченный снизу янтарным светом огня и алым отблеском крови.
Каменные лики Вечных нависали над колоннами, их жуткие, пустые глазницы искажали тошнотворные ухмылки или гротескные гримасы страдания. Всего их было семеро. Я снова содрогнулась, на этот раз по совершенно иной причине. Их сила была повсюду. Она потрескивала в воздухе вокруг, словно электрическая буря перед грозой. Это был их дом. Их центр силы. Они здесь — рядом, совсем близко.
Я почувствовала себя бесконечно маленькой и ничтожной перед лицом этой древней мощи.
— С возвращением.
От этого голоса я вздрогнула всем телом. Я наконец-то отвела взгляд от огромных каменных изваяний и опустила его к основанию, где алтарь, высеченный из того же странного чёрного материала, что и всё остальное помещение, растянулся метров на десять в ширину. Там стоял Римас, величавый и безупречный в своей жестокой красоте. Это было его место. Здесь он был создан когда-то давно.
У его ног… лежала Агна.
Прижимая к груди маску Владыки Каела, она склонилась над ней и рыдала навзрыд, словно оплакивала смерть близкого человека. Это заставило меня мигом вскочить на ноги, даже несмотря на то, что я шаталась и едва держалась. Я посмотрела на мужчину, который стоял там и надменно наблюдал за мной своим холодным взглядом.
Нет. Каел не мог быть мёртв. Не мог. Только не он — он был неотъемлемой частью этого мира, его опорой. Даже с нашей сложной и неприятной историей, даже после всего, что между нами случилось, его смерть была острой, режущей потерей.
— Прошу, скажи, что ты этого не сделал.
Римас стоял, глядя на меня холодно, как окружающий его камень.
— Теперь он лишь прах. Ничего больше.
Я прикрыла рот ладонью и зажмурилась. Меня тошнило. Словно кто-то сжал мой желудок и выкрутил его изнутри. С трудом подавив подступивший к горлу ком, я бросила на него яростный взгляд, пытаясь укрыться в своём гневе от всепоглощающего горя.
— Чтоб ты сгорел! Чтоб тебе провалиться в преисподнюю!
Он развёл руки в стороны с издевательской усмешкой.
— Мы уже в твоей смертной преисподней, если ты ещё не догадалась, — на его лице всё ещё красовался алый порез от удара Владыки Каела, он не зажил до конца и лишь перестал кровоточить. — Хотя твоё пожелание я оценил. Очень трогательно.
— А Сайлас и Келдрик? Что с ними?
— Пока живы. Мне доставит истинное удовольствие сорвать плоть с костей Сайласа. Я заставлю его заплатить за предательство сполна. От Владыки Каела я ожидал подобного… но такой предатель, как Сайлас, должен умирать медленно и мучительно, — Римас пожал плечами с холодным презрением.
— Я не позволю тебе, — я вызвала кинжал в руку и выставила его перед собой, будто у меня и вправду был хоть какой-то шанс.
Римас рассмеялся и поднял свою когтистую руку. Я вскрикнула от неожиданности, когда кинжал без всякого предупреждения начал плавиться прямо у меня
