Второе рождение - Марк Блейн
Деревянные части экипировки тоже пострадали. Древко посоха Логлайна, который я нёс с собой, начало покрываться трещинами, словно его изнутри что-то разъедало. Даже кожаные части снаряжения стали жёсткими и ломкими.
Но самые пугающие изменения происходили с самим воздухом. Дышать становилось всё труднее не из-за недостатка кислорода, а из-за какого-то постороннего присутствия. Каждый вдох приносил ощущение, что в лёгкие попадает что-то живое и враждебное.
Я понял, что времени у нас остаётся критически мало. Если позволить ритуалу продолжаться, то изменения станут необратимыми. Вся окрестность превратится в мёртвую зону, непригодную для жизни. А что будет дальше, можно только догадываться.
Сквозь подзорную трубу, позаимствованную у одного из охотников, я наблюдал за действиями культистов. Они явно действовали по строгому плану — каждое движение, каждое слово имели точное значение. Это не была импровизация отчаявшихся фанатиков. Это была тщательно продуманная операция.
Предводитель поднял руки к небу, и из его ладоней брызнули потоки тёмной энергии. Эти потоки поднялись высоко вверх и словно разорвали облака, создав в небе зияющую дыру неестественно правильной формы. Через эту дыру проглядывало не звёздное небо, а абсолютная темнота, в которой иногда мелькали какие-то движущиеся фигуры.
— Ещё немного, — прошептал я, сжимая рукоять меча. — Ещё немного, и будет поздно что-либо менять.
Первыми неладное почувствовали лесные обитатели. Ещё до того, как магические искажения стали видимыми, звери начали покидать окрестности капища. Начался настоящий исход: тысячи созданий, забыв о своих естественных инстинктах, стремились прочь от источника зла.
Огромные олени с ветвистыми рогами выбегали из чащи и мчались мимо моего укрытия, не обращая внимания на человеческий запах. Их глаза были широко раскрыты от ужаса, а из ноздрей вылетала пена. Они бежали на пределе сил, движимые инстинктом самосохранения. За оленями следовали косули, кабаны, медведи. Хищники и травоядные бежали бок о бок, временно забыв о том, кто кем питается.
Мелкие зверьки — белки, зайцы, хорьки — выскакивали из нор и дупел, не разбирая дороги. Многие из них двигались не в сторону безопасности, а просто прочь от капища, даже если впереди их ждали новые опасности. Некоторые животные погибали от истощения, не выдержав бешеной скачки, но остальные продолжали бег.
Особенно жутко выглядела миграция птиц. Они поднимались огромными стаями, затмевая и без того тусклое небо. Обычно организованные и следующие строгим маршрутам, теперь птицы летели хаотично, сталкиваясь в воздухе, падая на землю от истощения. Их крики сливались в оглушительный гомон, полный панического ужаса.
Воронье, обычно безразличное к магии и даже привлекаемое смертью, первым покинуло район капища. Эти мрачные птицы, традиционно следующие за армиями и бедствиями, теперь улетали прочь с криками, похожими на человеческие вопли. Даже они чувствовали, что происходящее превосходит их понимание смерти и разрушения.
В городке началась паника среди домашних животных. Коровы отказывались заходить в стойла, мычали и пытались сломать ограждения. Лошади ржали и становились на дыбы, их невозможно было успокоить обычными способами. Собаки выли всю ночь, а некоторые из них убежали из домов, присоединившись к потоку лесных беженцев.
Куры сбились в углу курятника и не выходили на свет, даже когда хозяйки приносили корм. Свиньи, обычно спокойные и медлительные, носились по загонам и пытались подкопать заборы. Кошки исчезли — они просто растворились в воздухе, используя свою мистическую способность чувствовать опасность.
Гаррен, кузнец, с которым я планировал организовать оборону, прибежал ко мне встревоженный:
— Лекс, что происходит? Моя лошадь сломала стойло и убежала. А собака… моя собака смотрит на меня так, словно я чужой.
Я не стал объяснять ему истинные масштабы происходящего — это только усилило бы панику.
— Готовьте людей, — сказал я коротко. — То, что мы предотвратили в их лагере, они пытаются завершить в другом месте. И на этот раз они зашли гораздо дальше.
Даже насекомые вели себя странно. Пчёлы покинули ульи и летали хаотично, не возвращаясь домой. Муравьи бросили свои муравейники и двигались длинными колоннами прочь от леса. Пауки спускались со своих паутин и ползли по земле, что было совершенно нетипично для этих созданий.
Самым зловещим было поведение хищных птиц. Ястребы и соколы не просто улетали, они издавали пронзительные крики, похожие на предсмертные. Некоторые из них падали с неба прямо в полёте, словно их поразила невидимая болезнь.
В ручьях и реках тоже началось движение. Рыба массово поднималась к поверхности и плыла против течения, стремясь уйти от источника заражения. Многие рыбы выбрасывались на берег и погибали, предпочитая смерть на суше, чем пребыванию в отравленной воде.
Я наблюдал за этим исходом с растущей тревогой. Животные чувствовали опасность гораздо тоньше людей, их инстинкты не были притуплены цивилизацией и рациональным мышлением. Если они бежали с такой паникой, значит, ритуал действительно несёт смертельную угрозу всему живому.
Бренн, наш лучший следопыт, прибыл ко мне с докладом:
— Алексей, я никогда такого не видел. Звери бегут отовсюду — и с севера, и с востока. Словно весь лес сошёл с ума. Некоторые животные добегали до людских поселений и падали замертво от истощения.
— Сколько времени это продолжается? — спросил я.
— Началось с рассветом, но усиливается с каждым часом. Мои собаки отказываются идти в лес, просто ложатся и скулят.
Я понял, что ритуал вошёл в активную фазу. Магическое заражение распространялось концентрическими кругами от капища и вскоре достигнет городка. Нужно было действовать немедленно, пока изменения не стали необратимыми.
Поднявшись на холм, я ещё раз осмотрел окрестности. Картина была апокалиптической. Тысячи животных двигались во всех направлениях от центра леса, оставляя за собой пыльные облака и протоптанные тропы. Небо потемнело от птичьих стай, а земля дрожала под копытами крупных животных.
Это был знак — природа подавала последнее предупреждение перед катастрофой.
К полудню изменения стали настолько серьёзными, что их почувствовали даже жители городка, не обладающие магической чувствительностью. Воздух сгустится, стал тяжёлым и вязким, словно превратился в невидимую патоку. Дышать становилось трудно не от недостатка кислорода, а от ощущения, что лёгкие наполняются чем-то чуждым и враждебным.
Я проснулся от кошмара, в котором видел бесконечные поля, усеянные костями, и реки крови под чёрным небом. Эти видения были настолько реальными, что после пробуждения я ещё долго не мог отделаться от запаха гниения и металлического привкуса во рту. Но самое страшное — я понимал, что это не обычные сны. Кто-то или что-то пыталось проникнуть
