Звёздная Кровь. Изгой IX - Алексей Юрьевич Елисеев
– А легионеры? – наконец спросил я. Мой голос прозвучал чужим, лишённым всяких интонаций, словно говорил механизм.
Ами кивнула, словно только этого вопроса и ждала.
– Живы. Все до единого живы. Твои твари, как ты и приказал, не тронули заключённых. Они выполнили твой приказ с абсолютной точностью.
402.
Я сидел молча на этой исполинской кровати, и тишина в комнате давила на барабанные перепонки с силой гидравлического пресса. Я пытался осознать. Не просто понять умом, а именно осознать, пропустить через себя весь масштаб катастрофы. Передо мной, во всей своей неприглядной наготе, предстала дилемма, от которой кружилась голова и к горлу подкатывала тошнота.
С одной стороны, на одной чаше весов, лежала выполненная задача. Спасённые легионеры. Те самые солдаты, ради которых я, собственно, и пришёл в этот проклятый замок. Мои люди. Моя ответственность.
На другой чаше… На другой чаше была гора трупов. Гора, достаточно высокая, чтобы заслонить собой солнце. Я уничтожил целую общность, маленький мирок, живший своей жизнью в стенах этой цитадели. Уничтожил вместе с невиновными, вместе с детьми, которые никогда не вырастут, вместе со стариками, которые не дожили свой век. Я нарушил самое святое, самое незыблемое правило, которое вдалбливал в головы своим солдатам на протяжении многих лет. Правило, выжженное на сердце каждого настоящего воина: «Не убивай тех, кто не представляет непосредственной угрозы». Я переступил через него, растоптал его. Переступил черту. Ту самую, за которой нет возврата. Я стал тем, кем клялся никогда не становиться. Я стал монстром, неотличимым от тех, с кем сражался.
Ами, словно прочитав эту мучительную исповедь в моей душе, произнесла тихо, но отчётливо:
– Ты должен решить, Кир. Прямо сейчас. Продолжишь ли ты этот путь некроманта, путь лёгких решений и страшных последствий, или попытаешься вернуться к тому, кем был. Потому что если ты пойдёшь дальше по этой дороге, ты потеряешь не только остатки своей души. Ты потеряешь и тех, кто ещё верит в тебя. Потеряешь нас.
Я поднял на неё взгляд. И впервые за долгое, очень долгое время мой взгляд не скользнул по её лицу, оценивая боеготовность воина, а проник глубже. Я увидел не просто степную кочевницу, не идеального бойца, а человека, женщину, которая тоже пережила потерю, боль и предательство. И которая, несмотря ни на что, сохранила в себе тот самый моральный стержень, который я, кажется, безвозвратно сломал.
Мой выбор был между добром и злом. Это был выбор между двумя видами зла, между двумя степенями катастрофы. Если бы у меня было время, возможно, пошёл бы и дальше. Если бы я не использовал некромантию, меня бы убили, легионеры были бы казнены, и замок остался бы в руках ван дер Басов. Но если бы я контролировал свои Руны, они не уничтожили бы невинных. Но случилось, как случилось. Фарш невозможно провернуть назад.
– Я не хочу этого пути… – наконец произнёс я, хотя оправдываться и произносить вслух этого не хотел.
В голосе не было уверенности. В нём звучала лишь отчаянная надежда на то, что вернуться ещё возможно. Но что-то подсказывало, что – нет.
Ами медленно кивнула, словно делая для себя какие-то важные, окончательные выводы.
– Легионеры в безопасности. Лис поставит их на ноги…
Она сделала короткую паузу, давая мне переварить эту новость.
– Благородный Дом ван дер Басов закончился. Ты, на той башне, убил последнюю его представительницу, ту самую ведьму, что пыталась тебя отравить. Теперь «Девять Башен» могут вернуться к своим законным владельцам. Он снова может принадлежать моему народу.
Она продолжала говорить, но слова пролетали сквозь меня, как через аэротрубу. Я едва улавливал их смысл, а Ами говорила важные вещи: что уже успела посовещаться с Соболем и Лис, пока я был в отключке, и они не высказали никаких возражений. Замок, как военный трофей, принадлежал нам, и мы были вправе распоряжаться им по своему усмотрению.
– Чор? – спросил я.
На губах Ами мелькнула тень усмешки.
– Ты же знаешь его. Его интересовала только кухня и необъятные продуктовые склады этого замка. Они с Локи со вчерашнего вечера сидят в винном погребе и проводят тщательную дегустацию всего, что там есть.
Я устало откинулся на подушки. Вся эта суета, все эти разговоры о трофеях и владениях казались мне сейчас чем-то бесконечно далёким и незначительным на фоне той кровавой бойни, которую устроили мои Руны.
– Ты ждёшь моего разрешения? Или одобрения? – спросил я, и в моём голосе прозвучала усталость.
– Ну в общем… Да… – призналась вдруг Ами, и голос её дрогнул, потеряв свою стальную закалку.
Она убрала выбившийся локон волос за ухо. И впервые за весь этот страшный, протокольный разговор в её взгляде мелькнуло что-то живое, человеческое, почти детское. Просьба. Человеческая обычная. Это было важно для неё. Моё одобрение. Разрешение командира.
На лице этой степной волчицы, привыкшем к маске бесстрастия, отразилась такая бездна надежды и застарелой боли её народа, что я невольно отвёл взгляд. Она просила меня вернуть ей дом. Крепость. Будущее. Начала она, конечно, как закоренелый вояка. С разбора моих стратегических проступков. Из-за этого у меня зачесалось отказать. Но, перешагнув через мелочность и обиды, я медленно кивнул. Этот жест стоил мне неимоверных усилий, словно я поднимал не голову, а чугунную гирю. Но на правду и прямоту сильные люди не обижаются.
– Моё разрешение у тебя есть… Мне будет не хватать тебя в Копье.
Эти слова прозвучали глухо и отстранённо, будто их произнёс кто-то другой. Я отдавал не трофей. Я избавлялся от проклятого места, от памятника своему собственному падению. Пусть хоть для кого-то эти окровавленные стены станут не могилой, а колыбелью. И тогда, словно очнувшись от летаргии, я задал вопрос.
– Твоему народу будет здесь безопасно?
– Безопаснее, чем где-либо в Единстве, – уверенно, с вернувшейся в голос твёрдостью, ответила Ами.
Теперь она говорила не как просительница, а как хозяйка, уже мысленно расставляющая часовых на башнях.
Какой-то уцелевший обломок моего командирского разума, не затронутый ни апатией, ни ужасом, холодно отметил, что получить целый народ в вечные должники или, что вероятнее, в верные союзники – это неплохой тактический результат операции. Пожалуй, единственный положительный результат, если не считать спасённых легионеров. Эта циничная мысль не принесла ни удовлетворения, ни радости. Лишь горький привкус пепла на языке.
Наше прощание было до странности трогательным. В нём не было лишних слов или жестов. Мы просто смотрели друг
