Адмирал Империи – 60 - Дмитрий Николаевич Коровников

— Но если есть хоть какой-то шанс…

— Нет никакого шанса! Вы что не видите карту⁈ — Птолемей ударил кулаком по подлокотнику кресла, и звук разнёсся по командному центру, заставив операторов вздрогнуть. — У меня на данную секунду нет козырей, генерал! Понимаете? Без фон Щецина у меня нет ничего, чем я мог бы её остановить!

Имя барона вырвалось само собой, и Птолемей тут же пожалел об этом. Он не хотел говорить о Щецине, не хотел объяснять, какую роль директор ИСБ играл в его планах. Но слово было сказано, и теперь Боков смотрел на него с новым выражением — не просто осуждение, но и любопытство.

— Щецин? — переспросил генерал. — Вы считаете, что? Он…

— Это вас не касается! — оборвал Птолемей. — Занимайтесь своими обязанностями, генерал. Вместо того чтобы давать мне бесполезные советы, лучше объясните, почему ваши батареи до сих пор бездействуют!

Он указал на карту, где золотистые кольца орбитальной обороны молчали, в то время как совсем рядом продолжалась бойня.

— Сотня орудий! Вы сами говорили — сотня орудий, сопоставимых с главными калибрами линкоров! И что? Они просто смотрят, как гибнут наши корабли?

Боков сжал челюсти. Его усы дрогнули — резко, нервно.

— Господин первый министр, я же уже объяснял, — голос генерала был напряжённым и с трудом контролируемым. — Противник укрылся среди орбитальных конструкций. Его корабли перемешались с нашими. Если мы откроем огонь…

— То что?

— То рискуем попасть по своим. — Боков сделал паузу, давая словам осесть. — По своим кораблям. По жилым модулям с гражданскими.

— Меня не интересуют жилые модули! — взорвался Птолемей. — Меня интересует уничтожение противника! Это ваша работа, генерал! Уничтожьте врага!

— Я не могу уничтожить врага, не уничтожив при этом всё живое на орбите, — ответил Боков. — Хромцова меня переиграла. Она знала, что мы не сможем стрелять, пока её корабли находятся среди наших.

— Тогда придумайте что-нибудь другое!

— Что, например?

Вопрос повис в воздухе, и Птолемей понял, что не может на него ответить. Потому что ответа не было. Потому что Хромцова действительно переиграла их всех — его, Бокова, весь штаб планетарной обороны. Переиграла с той безжалостной эффективностью, которая сделала её легендой имперского флота.

Он отвернулся от генерала, не желая больше видеть его лицо…

Время шло.

Минуты складывались в десятки, и каждая новая минута приносила новые потери. Список уничтоженных кораблей рос, как раковая опухоль, пожирая то, что ещё недавно было гордостью Тихоокеанского космофлота.

Почти семьдесят вымпелов — линейные корабли и крейсера. Это был резерв, запас, страховка на будущее. Корабли, которые через несколько дней, максиму — неделю могли бы вернуться в строй и усилить флот первого министра. Корабли, которые могли бы изменить баланс сил в затянувшейся гражданской войне.

А теперь — почти половина из них уже уничтожена или повреждена так, что восстановлению не подлежит.

Хромцова нанесла удар не по планете, не по бункеру командования, не по самому Птолемею — она ударила по будущему. По возможности сопротивляться в дальнейшем. По шансам когда-либо собрать достаточно сил, чтобы противостоять флоту императора Ивана.

И она побеждала.

Птолемей обвёл взглядом командный центр. Офицеры продолжали работать — принимали доклады, обновляли данные на картах, передавали приказы. Но в их движениях появилась какая-то механичность и безнадёжность. Они делали свою работу, потому что это было всё, что они могли делать, — но не потому, что верили в успех.

Генерал Боков стоял у тактического стола, скрестив руки на груди, и смотрел на карту с выражением человека, который уже смирился с поражением, но ещё не готов признать это вслух. Время от времени он косился на первого министра — быстро, украдкой — и в этих взглядах было то, что Птолемей не хотел видеть.

Разочарование и осуждение.

Они все его осуждали. Все — от генерала до последнего оператора. Осуждали за «Агамемнон», который так и не пришёл на помощь. Осуждали за отказ вести переговоры. Осуждали за то, что он сидел здесь, в безопасности, пока их товарищи гибли на орбите.

И они были правы. Птолемей знал это. Знал — и ничего не мог изменить. Потому что «Агамемнон» был его единственным шансом на спасение, и он не собирался жертвовать этим шансом ради людей, которые всё равно были обречены.

Это была логика выживания. Холодная, безжалостная, эгоистичная — но логика. Логика человека, который привык побеждать и не собирался умирать за идеалы.

— Господин первый министр.

Голос вырвал его из мрачных размышлений. Птолемей повернул голову и увидел Кучерявенко — своего секретаря, — который стоял рядом с креслом, почтительно наклонившись.

— Что тебе?

— Дежурный полковник передаёт… — Кучерявенко понизил голос, чтобы его слышал только первый министр, — … что к башне «Кремлёвская» только что прибыл аэрокар директора ИСБ барона фон Щецина. Вместе со спутниками.

Несколько секунд Птолемей просто смотрел на секретаря, не веря услышанному. Затем — медленно, словно боясь спугнуть удачу — на его лице появилась улыбка.

Не та улыбка, которую он носил как маску. Другая — настоящая, хищная, торжествующая. Улыбка человека, который уже видел себя проигравшим — и вдруг понял, что игра ещё не окончена.

Щецин. Наконец-то.

— Немедленно привести его сюда, — приказал он, и голос его звенел от едва сдерживаемого возбуждения. — Его и всех, кто с ним. Немедленно!

— Слушаюсь, господин первый министр.

Кучерявенко исчез, а Птолемей откинулся на спинку кресла, чувствуя себя гораздо лучше.

Теперь у него в руках появился настоящий козырь. Тот самый, ради которого он отправил Щецина несколько часов назад, и которого ждал все это время, как мессию.

Он повернулся к операторам связи:

— Соедините меня с мостиком линкора «Паллада».

Офицеры удивленно переглянулись. Генри Боков поднял голову, и на его лице отразилось недоумение.

— Господин первый министр? — начал он. — Вы только что говорили, что переговоры…

— Это не переговоры, генерал, — перебил его, Птолемей, и его голос был мягким, почти ласковым, как голос кошки, которая наконец загнала мышь в угол. — Это будет совсем другой разговор.

Он смотрел на мигающий индикатор исходящего вызова, и улыбка на его лице становилась всё шире.

— Сейчас ты за всё ответишь, Хромая, — произнёс он сквозь зубы, так тихо, что никто, кроме него самого, не мог услышать…

Глава 6

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра