Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

— Он наверняка будет меня презирать, когда узнает о письме. Если уже не знает.

— Нет, — Кай покачал головой. — Он наверняка ждет тебя. Сходи в палатку штрафников, Тиберий. Принеси ему вина, принеси его меч. Сделай это тайно. Я подкуплю караул на южном посту.

Тиберий посмотрел на Кая с удивлением.

— Ты рискуешь должностью ради него?

Кай встал и поправил свой плащ, снова превращаясь в безупречного римского офицера. — Я рискую должностью ради легиона. Цереал слеп, Фабий безумен. Только Север знает, как убить то, что приносит туман. А это уже дает нам всем шансы выжить.

Трибун задержался у выхода, обернувшись.

— И еще. Мои люди шепнули, что в городе греки держат у себя под полой «сирийский огонь». Скажи об этом Марку. В походе это может нам пригодиться. И умой лицо, примипил. На нас смотрят не только боги, но и пять тысяч солдат. Не давай им повода думать, что Клавдии умеют плакать.

Тиберий смущенно отвернулся.

В казарме первой центурии в это время происходил кошмар. Галл, тот самый солдат с царапиной, внезапно перестал дышать. Это заметил один из солдат, и мертвеца тут же окружили, думая, что с ним случился припадок. Но Галл внезапно вскочил. Его движения были неестественно резкими, суставы хрустели так, будто их выламывали изнутри. Молниеносным броском он попытался вцепиться в горло ближайшему солдату, но тот оказался быстрее, и с криком отпрянул в сторону не дав себя укусить. Галл продолжил свою хаотичную атаку, а легионеры, памятуя слухи о том что произошло в «Окулусе» не подпускали его близко. Кто-то велел позвать примипила Клавдия.

— Командир, беда! — Внезапный крик отвлек Тиберия от размышлений. В комнату ворвался запыхавшийся солдат.

— Командир, там это, Галл взбесился! Пойдем скорей, пожалуйста! — прокричал легионер. — Все как в сказках Севера!

Тиберий вскочил, опрокинув тяжелый табурет. Сердце ухнуло куда-то в пустоту. Началось, — обожгла ледяная мысль. — Боги, только не здесь, не в самом сердце лагеря.

Кай, стоявший у выхода, мгновенно преобразился. Его аристократическая расслабленность исчезла, рука легла на рукоять паразониума.

— Веди! — скомандовал Тиберий, хватая со стола свой новый шлем.

Пока они бежали через залитый дождем плац к казармам, мысли Тиберия неслись вскачь, обгоняя тяжелый топот калиг по грязи. Он вспоминал «Окулус». Вспоминал тот странный остекленелый взгляд Красса и то, как Север хладнокровно, почти обыденно, вогнал клинок в существо, которое когда-то было их товарищем.

«Все как в сказках примипила», — эти слова солдата били в уши набатом. Значит, люди уже поняли. Дисциплина, на которой держался Девятый легион, трещала по швам под напором первобытного страха. Если сейчас он, Тиберий, дрогнет — лагерь захлебнется в панике.

У входа в казарму столпились люди. Они стояли полукругом, боясь переступить порог, откуда доносился утробный, хриплый рык и звуки, от которых у Тиберия зашевелились волосы на затылке — мерзкое, влажное чавканье и хруст костей.

— Разойдись! — рявкнул Тиберий, расталкивая легионеров плечом.

Внутри казармы было темно, лишь одна масляная лампа коптила на стене, отбрасывая пляшущие уродливые тени. В круге света на полу копошилась фигура. Это был Галл. Но в его движениях не осталось ничего человеческого. Его спина была неестественно выгнута, лопатки выпирали сквозь кожу, словно сломанные крылья. Он сидел верхом на другом солдате и с каким-то методичным, звериным упорством рвал зубами его плечо, выплевывая куски ткани и мяса.

— Галл, стоять! — голос Тиберия сорвался на высокой ноте.

Существо медленно повернуло голову. Лицо Галла за несколько часов превратилось в серую маску, глаза заплыли черной жижей, в которой не было и тени разума — только голод. Голод такой силы, что он казался физически ощутимым холодом, исходящим от мертвеца.

«Убей его сразу. В голову. Бей в голову», — зазвучал в мозгу Тиберия голос Севера.

— Командир, что делать? — прошептал кто-то из солдат за спиной. — Он же... он же наш.

В этот момент за спинами солдат послышался уверенный топот.

— Прочь с дороги! — голос Фабия прорезал тишину.

Декурион ворвался в казарму, его глаза горели азартом. Он увидел в этом инциденте шанс окончательно закрепить свою власть и показать, что «чудовища» Севера — это просто взбесившиеся рядовые.

— Трусы! — Фабий выхватил хлыст. — Вы испугались больного мальчишки? Я научу его дисциплине!

— Стой, Фабий! Не подходи к нему! — крикнул Тиберий, делая шаг вперед.

Но Фабий, окрыленный своим триумфом над Севером, уже не слушал. Он взмахнул хлыстом, и кончик кожи с хлопком опустился на спину Галла.

— Встать в строй, пес! — проорал декурион.

Тварь не вскрикнула от боли. Она замерла на секунду, а затем, издав звук, похожий на скрежет сухого дерева, прыгнула. Скорость была такой, что человеческий глаз едва успел зафиксировать движение. Фабий едва успел вскинуть руку, и зубы мертвеца с чавканьем сомкнулись на его предплечье.

Ужасающий крик Фабия заставил Тиберия оцепенеть. «Теперь мы все прокляты», — мелькнуло в голове у примипила, когда он увидел, как из раны декуриона на пол капнула первая капля густой, подозрительно темной крови. — «Север был прав. Мы привезли это в дом».

— К оружию! — сорванным голосом закричал Тиберий, но его приказ утонул в криках солдат. — Всем выйти! Назад!

— Помогите! Убейте его! — истошно орал Фабий. Декурион барахтался в грязи, его лицо было белым от шока, а Галл, словно голодный пес, методично рвал зубами его плечо.

Тиберий замер. Его рука сжимала рукоять гладиуса так сильно, что костяшки побелели, но ноги словно вросли в гнилые доски пола. Перед ним был не враг из учебников тактики, а оживший кошмар. Солдаты пятились, толкая друг друга; иерархия, на которой держался Легион, рассыпалась в пыль. В этот миг Тиберий почувствовал себя мальчишкой, играющим в войну, — беспомощным и потерянным.

— Примипил Клавдий! — Громовой голос прорезал хаос, заставив стены дрогнуть.

Тиберий вскинул голову. В дверном проеме, заслоняя собой тусклый свет факелов, стоял Север. На нем была лишь простая кольчуга поверх туники, без шлема, с лицом, иссеченным шрамами, которые в неверных тенях казались глубокими бороздами на старом камне. Но его взгляд... в нем не было ни капли страха. Только ледяная решимость.

Рядом с ним, едва различимый в густых тенях у самого пола, замер Ацер. Пес стоял так неподвижно, что его можно