Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

Баграт Мгелия

Девятый легион: туман мертвых богов

Глава 1

Дождь в Каледонии обладал удивительным свойством: он проникал не только под доспехи, но и в мысли, делая их тяжелыми и серыми, как свинцовые пластины.

Марк Валерий Север, примипил Девятого Испанского легиона, шагал в голове колонны, не обращая внимания на чавкающую грязь. За его спиной, растянувшись змеей по старой гати, шли две центурии — сто шестьдесят легионеров и два десятка мулов, груженных зерном и амфорами с дешевым вином. Рядом, тяжело переставляя лапы, шел Ацер — огромный боевой молосс, чья шкура, иссеченная старыми шрамами, сейчас напоминала промокший войлок. Пес не любил этот край. Он то и дело встряхивался, разбрызгивая воду, и глухо ворчал, глядя в серую пелену. Ацер чуял то, чего еще не видели люди: запах беды.

— Долго еще, командир? — Опцион Тиберий, идущий справа, сплюнул воду, затекающую в рот.

Север не ответил сразу. Он всматривался в серую пелену впереди. Они шли к форту «Окулус» — укрепленной заставе в полдне пути от Эборакума. Это был крайний «глаз» Империи, смотрящий в туманы севера. Два дня назад «Окулус» не зажег сигнальный огонь. Вчера тоже. По уставу, если застава молчит, туда посылают разведку, что и было сделано. Однако, Север решил не дожидаться возвращения отряда - этим утром заговорил его «дар». Поэтому сейчас примипил шел туда сам. Ацер чувствовал настроение хозяина: пес прижался массивным боком к ноге Севера, словно предлагая опору.

В штабе смеялись, говорили, что старый Север ищет повод прогуляться перед пенсией. Но Север знал: тишина на границе страшнее грохота барабанов. Он цинично усмехнулся бы, услышав, что легион послал его в поход. Но это был не поход. Ему выделили вексилляцию чтобы выяснить, что произошло с фортом и провести инспекцию. Если нужно - заменить гарнизон. Несмотря на то, что форт оставался в приграничной зоне, легат Цереал не испытывал какого-либо беспокойства относительно судьбы солдат. Впрочем, к досаде Севера, скорее всего вообще об этом не думал, будучи одержимым своими амбициями.

Сейчас он вел усиленный отряд из двух центурий (около ста шестидесяти закаленных легионеров) и длинную вереницу мулов, груженных зерном и сменными доспехами. Как примипил, Север нёс прямую ответственность за этот форт Окулус. Легат Квинт Цереал, чья голова была занята исключительно планами триумфального марша, не стал рисковать молодыми трибунами. Он приказал Северу проверить лично, и Север знал почему: если случится нечто неординарное, старый ветеран, обладающий «нюхом» на беду, разберется быстрее, чем любой штабной офицер.

— Если эти олухи на заставе просто перепились и забыли подбросить дров в сигнальную башню, я лично пущу их на корм собакам — не дождавшись ответа командира, проговорил опцион. Ацер при слове «собаки» дернул ухом и коротко рыкнул. Север усмехнулся, и глянул на Тиберия.

Парень был на голову выше большинства легионеров, с широкими плечами и лицом, которое не успела испортить ни оспа, ни британские дожди. Он был переведен из какого-то штабного подразделения близ Рима, и его новенькая, сверкающая лорика резала глаз.

Тиберий был личным раздражителем Севера. Ему было приказано присматривать за этим "мальчиком". «Он родственник сенатора, Марк. Держи его подальше от глупых ошибок, но пусть попробует грязи. Он должен понять, что такое настоящий легион», — вот суть приказа, который Север получил от самого легата.

— Они не перепились, — наконец сказал Север.

— В Британии не пьют до потери памяти, когда рядом пикты.

Его голос был сухим и жестким, как треск ломающейся ветки.

— Центурион Красс — зануда. Он скорее удавится, чем нарушит график сигналов.

— Тогда что? Нападение? — Тиберий положил руку на эфес гладиуса.

Север поморщился. Левый висок ныл. Его старый «дар» — проклятие, полученное в песках Востока, — просыпался и горел все ярче.

Это началось десять лет назад, в Иудее, при штурме безымянного храма, который местные называли проклятым. Легат тогда приказал вынести оттуда золото. Золота они не нашли. Но нашли тьму, запертую в кувшине. Север был единственным из своего контуберния, кто вышел оттуда, не сойдя с ума. Но тьма коснулась его глаз. Он не знал, что это, и предпочитал особенно не говорить об этом.

С тех пор, как он покинул тот храм, мир для него начал раздваиваться. Поверх обычной реальности — серой, грязной, понятной — накладывалась другая. «Изнанка». Он видел гниль в душах людей, как черные пятна на ауре. Он чувствовал смерть за три дня до того, как она приходила. В легионе это называли «удачей Севера» или «нюхом старого пса». Солдаты считали, что Марк Валерий — любимчик Фортуны, раз всегда уводит своих людей из засад за минуту до атаки. Они не знали, что каждый раз, когда он чувствует, его скручивает приступ мигрени такой силы, что хочется выколоть себе глаза.

В этот момент Ацер замер. Шерсть на его загривке встала дыбом, превратившись в жесткую щетку. Пес издал низкий, вибрирующий рык, от которого, казалось, задрожала сама земля.

— Командир, — голос опциона Тиберия заставил примипила сосредоточиться. — Разведчики.

Север поднял руку, сжатую в кулак. Колонна — две центурии, сто шестьдесят человек, — замерла мгновенно, как единый организм. Только слышно было тяжелое дыхание и позвякивание пилумов о щиты.

Из серой пелены впереди вынырнули трое. Лошади под ними были в мыле, а глаза животных дико косили. Всадники выглядели не лучше. Старший разведчик, декурион Маний, спрыгнул на землю. Его лицо, обычно красное от ветра и вина, сейчас было цвета скисшего молока.

— Докладывай, — Север подошел к нему вплотную, глядя в глаза. Он уже знал ответ. Запах. Ветер принес его за секунду до появления всадников. Запах меди.

— Окулус, примипил, — Маний говорил тихо, косясь на солдат, которые напряженно прислушивались. — Гарнизон уничтожен.

— Все?

— Все.

— Пикты? — вмешался Тиберий, подходя слева. Опцион нервно поглаживал рукоять меча.

Маний поколебался.

— Не похоже, командир. Ворота открыты. Следов боя на валу нет. Но... — он сглотнул, и кадык судорожно дернулся. — Гарнизон перебили весь. Я не знаю, что там произошло, какое-то безумие, никогда такого раньше не видел. А еще там не летают птицы, Марк. Мы видели ворона, который попытался сесть на частокол. Он упал замертво, как только пересек линию рва.

— Говори прямо, перестань ныть, — отрезал Север, — Или неужели думаешь,