Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская
– Госпожа Ронна, Ваше Высочество, – главная служанка сделала реверанс. Остальные выстроились в линию у стены и опустили головы. – Мы закончили.
– Спасибо, Эдиспер.
– Эдиспер, готов ли тронный зал к приему гостей? – спросила Ронна.
– Готов, госпожа.
– Убедитесь, что гости помнят о запрещенных подарках.
Главная служанка поймала во взгляде Ронны строгое тайное послание. Принцесса же не отреагировала никак – она отвернулась к окну.
Кивнув со всем вниманием, служанка ответила:
– Не волнуйтесь, госпожа. Мы выставим стражу. Не увидите ни одного лепестка.
Не разгибая спин, слуги попятились прочь. Комната погрузилась в привычную тишину.
– Знаешь, – негромко сказала Ронна. В ее голосе слышалась усталая улыбка. – И хотя в последнее время ваши с Фомальгаутом отношения… как бы сказать… несколько прохладные, мне отрадно видеть, что ты по-прежнему о нем беспокоишься. Он был бы рад знать об этом.
– Если бы не определенная проблема, все было бы как раньше, – проговорила Айраэль, отводя взгляд. – Но, возможно, она разрешится сама собой.
– Как это? – прищурила глаз Ронна.
Айраэль неловко поглядела на отца, пребывающего в беспамятстве.
– Иди сюда, – шепнула она, словно тот мог услышать.
Они отошли подальше, к окну, и Айраэль обернулась к кормилице. В ее глазах сияла решимость и радость. Она выпалила как на духу:
– Я думаю, желание скоро будет загадано.
Ронна всплеснула руками, ахнув, а потом порывисто прикрыла рот.
– Мать всемогущая! – сказала она громким шепотом. – Когда?
– На Белом празднике, во время Голубой луны. Скорее всего. Варракем пал, и теперь у Ардании с Даррагоном нет возможности отсидеться. Отцу придется загадать желание. Точнее, – она осеклась, – ему придется разрешить мне это сделать. Наконец.
Ронна принялась мерить комнату шагами. От потрясения она не сразу нашла свой голос, а когда это случилось, он звучал глухо и даже немного хрипло.
– Так скоро! Богиня милостивая, так скоро… Малышка ты моя! Я так рада! – она бросилась обниматься, словно только сейчас вспомнила, что нужно порадоваться за воспитанницу. – Как же хорошо, как хорошо! Наконец-то все будет, как надо!
Айраэль широко улыбнулась, сдерживая радостные визги и крепко сжимая тонкую, «на диете», талию. Хоть кто-то рад, что ее предназначение вот-вот сбудется. Отец же… Отец явно бы так не радовался.
– Я так долго этого ждала. Так долго, Ронна! – зашептала Айраэль так быстро и спешно, словно пытаясь успеть; словно боясь, что кто-то может прервать ее радость. Король запретил поднимать тему желания в замке, поэтому ощущалось, что они нарушали негласный запрет, шепчась о желании, да еще и в покоях самого короля. Но чем строже запрет, тем слаще его нарушать. – Теперь-то я, наконец, сделаю то, что хочет от меня Звезда. Все, не будет теперь никакой «бесполезной принцессы». Я помогу миру, обязательно. И честь Ардании восстановлю!
– Опять вспоминаешь те глупые обвинения? – Ронна отстранила ее и поймала за подбородок, смотря прямо в глаза. – Говорю тебе: забудь! Эти идиоты-аристократы не знают, о чем болтают. Твоя разве вина, что война не кончается?
– Если честно, именно так и ощущается.
– Брось. Все люди, мало-мальски смыслящие в политике, понимают, что желание Богини тебе не принадлежит. Точнее, принадлежит, но ты поняла, о чем я.
– Принцессам обычно мало что принадлежит, – неловко усмехнулась Айраэль. – В том числе мы сами.
– Мало кто владеет собой целиком и полностью, – Ронна ласково погладила ее по волосам. – Да, ты не можешь использовать свое желание по праву. Нити твоей судьбы временно в руках твоего отца, хотя, прямо скажем, ткач из твоего отца-вояки не очень. И да, это несправедливо, ведь кому Богиня подарила звезду – тебе или стране? Но погляди, как все обернулось. Варракем жаль, безумно, но, может, так Звезда подала знак, что больше ждать нельзя.
– Возможно. Меня беспокоят лишь намерения отца, – призналась Айраэль. Она обняла себя за плечи, опустив голову. – Если он вновь откажется голосовать, никто ничего не может сделать: ни я, ни архиепископ, ни другие страны. Голос Ардании весит больше половины всех голосов. Совет будет бессилен перед его упрямством.
– По-ли-ти-ка, – вздохнула Ронна. – Что тут скажешь.
– Скажешь, что это глупо, и за решения одних расплачиваются десятки тысяч других, – с толикой раздражения добавила Айраэль.
Политика отца Айраэль, мягко говоря, удручала. Короля Ардании уже давно обвиняли в злоупотреблении властью. Его отказ голосовать отбрасывал тень на всю страну. Арданию боялись и уважали, но и ненавидели тоже. Многие говорили, что именно из-за нее война с Бездной все еще не закончилась.
Айраэль тоже так думала. Именно поэтому ей так сильно хотелось все исправить. Да, ее дом может стать мишенью, когда желание будет загадано. Соседи перестанут бояться Ардании в тот же миг, как она лишится своего главного оружия. Но лучше уж загадать желание по собственной воле и как можно скорее, чем дожидаться, когда на Арданию надавят так, что восстановить доброе имя уже не удастся.
– Да… – вздохнула Ронна. – Вот тебе и перемены. Я и забыла, как выглядел мир без Бездны и Прокаженных.
– Кстати, – Айраэль вдруг припомнила, снова повышая голос до обычного. – Сегодня во время молитвы в храм проникла Прокаженная, и… Ох, Ронна, что с тобой? Воды?
– Уф, все в порядке, просто слишком много информации за последние минуты. Обожди, ничего не рассказывай больше, я все же сяду… Села. Что говоришь, Прокаженная? В храме? Как Вегарон это вообще допустил?
– Поговаривают, что вера в Богиню слабеет. У женщины муж погиб в борьбе с Бездной – так она сказала, прежде чем злой дух полностью ее поглотил. И она обвиняла в смерти сына нас. И знаешь? Она ведь права. В тот момент я почувствовала, что обвиняют лично меня. Я почувствовала стыд. Страх, гнев… И мне так захотелось избавить ее от боли, что я бросилась к ней и схватила ее, пока Вегарон проводил обряд очищения.
– Ты бросилась на Прокаженную? – Ронна покачнулась на стуле.
Айраэль пришлось налить ей воды.
– Я цела, как видишь. Все обошлось.
– Когда-нибудь такая самоотверженность тебе аукнется, – покачала головой Ронна. – Ты прямо как твой отец. Он тоже себя не щадил, когда разверзлась Катастрофа. И после тоже. Видимо, кровь и правда никак не изменить.
Айраэль взглянула на отца. Бледный, с нечесаной бородой, он не походил на прежнего себя. На ее лицо упала тень. Она не хотела, чтоб их семья рассорилась из-за ее предназначения, но былого не воротишь.
– Он очень тебя любит, – тихо сказала Ронна,
