Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская

– Как ты можешь так легко это говорить! – взвилась Айраэль.

– А как вы можете так легко игнорировать факты? – парировал Пастерце.

– Все не так! На прощании его место занял какой-то двойник. Он странно себя вел и избегал смотреть мне в глаза – знал, верно, что я его в два счета раскрою, если только пригляжусь к его фиолетовым глазам… Агрх, ну почему я не заподозрила раньше! – Айраэль спрятала лицо в ладони, до боли впиваясь ногтями в кожу.

– Даже если вы подозреваете Даррагон, то зачем посольской делегации травить весь замок?

– Не знаю, – Айраэль устало откинулась на спинку сиденья. – Первая мысль – месть за Альциона. Но теперь, все обдумав, я не верю, что Альцион мертв. С одной стороны, мы не видели тела. Его от нас всегда прятали: либо держали под антимагической тканью, либо под закрытой крышкой гроба. Откуда мы знаем, что это действительно Его Высочество Даррагонский? Кроме того, я видела, что в трупе проросли цветы.

– Цветы?

От одного этого слова Айраэль коробило.

– Как долго должен пролежать труп, чтобы его тело превратилось в клумбу? Уж явно не пару недель. Это подозрительно.

– Это Темнолесье. На пропитанном скверной теле за сутки может вырасти целое дерево.

– Ладно, ты прав, – поморщилась принцесса. – Но меня беспокоит кое-что еще. В дарах, что отряд привез в замок вместе с телами, был сундук с книгами. Одной из них была очень важная для нас книга, существовавшая всего в двух экземплярах. Можно сказать, что благодаря ней мы познакомились, и он подарил мне один экземпляр. Зачем тогда он вез мне в дар еще один?

– Может, дары подбирали за него? Это обычная практика.

– Но книги он точно подобрал бы сам. Сомневаюсь, что он позволил бы кому-либо войти в свою личную библиотеку и копаться в ней, подбирая «абы что» для той, с кем вместе прочел все на свете.

– Что ж, и правда странно.

– У меня еще много подобных вопросов. Совпадает ли по времени рассказанное послом с реальным временем путешествия из Варракема? Почему никто в замке не получил известие о том, что он пересек границу?

– Иначе говоря, вы полагаете, что принц – не принц.

– Именно!

Пастерце задумался, а Айраэль перевела дух. Если она смогла его убедить, хоть ненамного, то все, к чему она пришла, она себе не надумала.

– Н-да, – озадаченно сказал Пастерце. – Звучит как политический скандал.

– Знаешь кое-что еще? – Айраэль перешла на шепот, как будто их мог кто-то подслушать. – Агнесса сообщила мне кое-что в тайном письме, как раз перед первым торжественным приемом.

– Что?

– Незадолго до того, как поехать на праздник, Альцион оказался втянут в настоящий политический скандал скандал. И, кажется, в этом скандале было замешано мое желание. Даррагон уже тогда хотел как-то повлиять на меня.

– Или помешать вашему отцу повлиять на вас.

– Нет же, – Айраэль приложила пальцы ко лбу, собирая разбегающиеся мысли. – Он не… не влиял на меня. Ах, как же объяснить.

И она постаралась, как смогла. Во-первых, отец действительно хотел, чтобы она послушалась его воли, а не воли Совета, но не принуждал ее к этому; во-вторых, она выбрала третий путь: прислушаться к себе; в-третьих, если бы Совет об этом узнал, то, вероятнее всего, провел бы ритуальное убийство, чтобы выбрать нового Хранителя, которому можно доверять.

– Он защитил меня, приняв на себя вину на Суде. И теперь все думают, что он тиран, от которого меня нужно защищать. А на самом деле я, – она сглотнула, – клятвопреступница.

Слово резануло по горлу, оставив неприятный след.

Пастерце отклонился назад, переваривая. А затем, сложив руки на груди, восхищенно приподнял бровь и сказал мягко:

– Не знал, что в вас живет такая смелость, Ваше Высочество.

– Я и сама не знала. Но, понимаешь, это был единственный выбор. Единственный, что ощущался правильным.

– И вы не можете рассказать мне, в чем заключался ваш так называемый «третий путь»?

Айраэль подумала о том, чтобы сказать… и не захотела. Стоило только вспомнить неоднозначное «м-м» Вегарона. Ей стоило проанализировать свое желание, которое осколок отказался исполнять, еще раз, прежде чем представать недалекой перед таким гением, как Пастерце.

– Нет, иначе не сбудется, – перевела в шутку она. – К счастью, у нас есть еще попытки, – Айраэль взяла сверток со звездой и с какой-то жалостью прижала к груди. – Лишь бы только получилось на этот раз. Я все за это отдам.

– Вы уже твердо решили, что загадаете? – спросил Пастерце.

– Да. И никакой Даррагон не сможет на меня повлиять – а ведь нам придется тесно сотрудничать в рамках Совета, я уже знаю это. Почему ты так улыбаешься? Скажешь, что у меня есть предубеждения насчет Даррагона, и я тебе отвечу: да! Куда они подевали отца? Что это было за чудовище, отравившее замок?!

Пастерце смотрел на нее без тени укора или поощрения. Просто смотрел, просто слушал, давая выговорить накопившееся. Айраэль разнесла врагов в пух и прах, досталось всем – от самодовольной Цефеи до подозрительного Мордвейна.

Через пятнадцать минут гневная тирада, начавшаяся с Даррагона, им же и закончилась:

– В любом случае, их идеи просто не укладываются в голове. Сохранить Бездну, но подчинить ее с помощью элитных воинов? Ну конечно, именно это и будет самой безопасной стратегией, выпьем же за это! – Айраэль раздраженно сложила руки на груди, переводя дух. – Прости. Я немного вышла из берегов.

– Ну что вы. Мне интересно. Единственное, ваши мысли могут не понравиться Совету, – задумчиво сказал Пастерце. – Если у вас возьмут пробу памяти, то все вскроется, и ваше желание загадать уже не удастся.

– Знаю. Это меня и беспокоит. Надо просто сидеть тихо и остерегаться тех, кто представляет опасность. У меня есть хотя бы один человек, кому я могу доверять. И этого мне уже достаточно.

Айраэль посмотрела Пастерце прямо в глаза. И он кивнул, ответив твердо и четко:

– Я буду с вами до самого конца, принцесса. Будьте покойны.

* * *

Чтобы попасть в особняк Глокнентаров – родовую вотчину их семьи, о которой заботились многие поколения лордов, столетиями управляющих плодородными землями, – пришлось потратить неделю. Экипаж начальника королевской стражи был комфортней и просторней многих карет, но все же уступал магически модифицированным коляскам или транспорту, запряженном элементальными лошадьми. К тому же, настоящие лошади требовали сна и еды, которую в дороге раздобыть непросто.

Первые дни ехали практически без остановок, чтобы убежать от тучи скверны, что росла с каждым часом. Чем дальше