Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская
Айраэль предпочитала спать, что все равно плохо удавалось: беспокойный разум постоянно тревожил мыслями, от которых не сбежать. Не помогало и то, что карета постоянно тряслась. Принцесса лежала согнувшись, вжимаясь носом в кожаную обивку и обнимая корзину. Единственным источником хоть какого-то тепла была накидка Пастерце. Сам Пастерце сидел напротив, закрыв глаза и сложив на груди руки. Тоже пытался выкрасть драгоценные минуты сна из долгой и неудобной дороги.
К счастью, хотя бы с едой не было перебоев. Пастерце озаботился взять из первого гостевого дома припасов на несколько дней. Энцелад, магик земли, и Мимас, боевой магик, помогали с водой и костром, но всегда ели отдельно, как бы боясь потревожить принцессу с ее спутником.
Сидя у костра, Айраэль куталась в накидку Пастерце и вяло доедала рагу, пока мужчины готовили их маленький отряд в дальнейший путь: проверяли повозку и переливали кипяченую воду в тары. Наблюдая за ними, она вспоминала о домашних. О семье и близких, что навсегда потеряла. В такие моменты накатывала такая боль и тоска, что хотелось выть, но Айраэль себе не позволяла. Заталкивая эмоции вглубь себя вместе с едой, она заставляла себя есть, остервенело вгрызаясь в ложку. Этому бесполезному, слабому телу нужно продержаться до новой Голубой луны.
Однажды, когда Айраэль мыла руки в ручье, поставив корзинку, с которой никогда не расставалась, на плоский камень, та вдруг вздумала покачнуться и упасть на бок, грозя перекатиться прямо в веселый поток.
– Ну нет, теперь я слежу за тобой каждую секунду, – Айраэль взяла корзинку в руки, вытерев ладони о дорогое платье. – Даже не вздумай от меня убежать.
Она пошла к экипажу вверх по склону, а в камыше у плоского камня осталась гусеница – здоровая, словно бы наевшаяся невидимой, но очень питательной еды, от которой увеличилась раза в три. Ее зеленое тельце, включая мягкие шерстинки и безобидные иголочки, стало полностью белым. Гусеница поползла в сторону леса. Когда ее тело коснулось воды, переползая с камня на берег, та заискрилась. Через полчаса по траве в сторону леса вился узкий след, слабо сияющий в наступивших сумерках.
Лошади выдохлись подниматься в крутые горы уже к полудню третьего дня. Один из гнедых жеребцов вдруг рухнул на передние ноги, хрипло заржав. Его ржание больше походило на стон, изо рта шла пена. Карета остановилась прямо на склоне и покатилась назад. На помощь пришел боевой магик, спрыгнувший с козел. Он уперся в корпус экипажа сзади, и та ударилась о его руки, как о скалу. Тогда Айраэль, спросонья вцепившаяся в стенки, как перепуганная кошка, наконец, узнала, какая у него способность: невероятная сила.
Лошадей отвязали и оставили на обочине. Немой магик, сконцентрировавшись, сотворил лошадей из глины. Они были совсем как настоящие. Айраэль втайне подивилась его мастерству. Высшей трансформацией владеют очень немногие. Начальник королевской стражи кого попало на службу не берет!
Было решено остановиться в ближайшем городке, которых на подъезде к синим горам было всего три: Альмагольм, Гранхэ и Строваль. Альмагольм был первым на пути из столицы. Он представлял собой перекресток трех провинций, соединяющий пути в одну транспортную артерию, что вела аккурат меж острых горных вершин.
Благодаря популярности развилки гостевых домов там было достаточно. Но из-за нее же все они были забиты беженцами всех возрастов и сословий. И дома, и люди выглядели уставшими. Борьба с Бездной выкачивала у страны не только человеческий, но и денежный ресурс. Айраэль подумала, что потрепанные редкие деревни и захудалые храмы такие, какие они есть, именно из-за этого.
Или из-за самоуправства аристократов, управляющих провинциями.
Остановились у первого более-менее достойного дома в пригороде. Несмотря на поздний час, в гостинице горели окна. То тут, то там были брошены повозки и кареты за неимением места внутри двора за коваными воротами, а в конюшнях, полных лошадей, слышалась брань. Возница скупо кряхтел, выпрашивая больше денег за ночной выезд, а господин гневно настаивал, что ему нужно к срединной границе прямо сейчас и именно за эту сумму, ибо у него больше нет, а из Ардании нужно бежать как можно быстрее, ибо скверна вот-вот накроет их, как несчастных соседей.
– Черт бы побрал эту принцессу! – в сердцах выкрикнул он. – Не смогла справиться с одной-единственной задачей, теперь нам всем конец!
Айраэль вздрогнула. Похожие слова снились ей уже который день, перемежаясь с кошмарами о цветах, но вживую услышать их оказалось гораздо больнее. Пастерце раскрыл дверь и сказал:
– Подождите немного, я спрошу, есть ли свободные комнаты.
Совсем скоро он вернулся, одетый в плащ с капюшоном, и подал Айраэль второй плащ.
– Нам повезло. Сегодня сможем выспаться.
– Как ты смог найти свободную комнату? – удивилась Айраэль, закрепляя ткань у груди и накидывая капюшон на голову. – Кажется, желающих остаться много.
Впрочем, она не спорила. Все тело ныло от дороги и недостатка сна. Она бы отдала половину драгоценностей за возможность хотя бы одну ночь поспать без тряски.
Пастерце, не ответив, пожал плечами и подал Айраэль руку. Они пошли ко входу, и тут Пастерце вдруг привлек Айраэль ближе, меняя траекторию. Вовремя: их чуть не задел вывалившийся из дверей седовласый мужчина, а также вылетевшие следом за ними чемоданы.
– Как это понимать?! – разразился громом мужчина, отряхивая дорогой камзол.
– Мы заплатили, это возмутительно! – вставила старая дама – вероятно, жена – которую вышибала выпроводил помягче: толчком в спину.
Огромный мужчина с неприятным выражением лица отряхнул руки, игнорируя волну криков. За ним стоял боевой магик Ноктвуда.
– Пойдемте, – Пастерце положил ее руку на свой локоть и прошел мимо сцены.
Айраэль было оглянулась, с подозрением прищурившись, но Пастерце уже ввел ее в тепло, свет и густой поток соблазнительных запахов с кухни, на миг заставив уставшую телом и душой принцессу забыть обо всем.
– Желаете искупаться или поесть для начала?
Айраэль голодно сглотнула.
– А можно и то, и другое?
* * *
Комната оказалась просторной: здесь легко могли поселиться еще несколько человек, если расстелить тюфяки по свободным углам. Магики принесли ширму и вкатили кадку, а слуги натаскали горячей воды.
– Энцелад и Мимас постерегут вас снаружи. Я попробую связаться с Его Высочеством, а потом принесу ужин, – поклонился Пастерце.
Избавившись от дорогого, но невероятно грязного платья, чей подол повидал и мокрую траву, и грязь, Айраэль почувствовала себя гораздо лучше. Ей ужасно не хотелось надевать его снова, поэтому она стала думать: как бы и где бы раздобыть новое платье? Будь у нее служанка, она
