Режиссер из 45г V - Сим Симович
— Роберт.
Леманский развернул кресло к окну.
За стеклом сияли Альпы. Вечные, белые, равнодушные.
— Посмотри наверх.
— Куда наверх? На потолок? Я сейчас под столом сижу, пока федералы ломают сейф!
— Выше.
Почему они нас достали?
Потому что мы на земле.
Наши заводы стоят на их земле. Наши антенны стоят на их крышах. Наши кабели лежат в их трубах.
Мы построили замок на чужой территории. И феодал пришел забирать аренду.
Мы проиграли битву за Землю, Роберт.
— И что? Мы капитулируем?
— Нет. Мы уходим в Небо.
В трубке повисла тишина. Только далекий вой сирен в Нью-Йорке.
— О чем ты говоришь?
— Информация, Роберт.
Мы пытались продавать вещи. Стекло, одежду, кино. Вещи можно арестовать. Склады можно опечатать.
Но информацию арестовать нельзя. Если она не привязана к проводам.
Спутник.
— Спутник? — голос Стерлинга дрогнул. — Ты имеешь в виду… космос? Как русские? Как «Спутник-1»?
— Именно.
В прошлом году американцы запустили «Эксплорер». Русские готовят человека.
Космос сейчас — это нейтральная территория. Там нет ФБР. Там нет границ.
Если мы повесим там свой передатчик…
Они не смогут его заглушить. Они не смогут перерезать кабель.
Наш сигнал будет падать на головы всех: американцев, русских, китайцев. Прямо с неба.
Глобальная сеть. Без цензуры. Без виз.
— Это фантастика, Володя! Это стоит сотни миллионов! И никто частникам не продаст ракету!
— У нас есть миллиард. Пока еще есть.
Снимай все со счетов. Все, до чего не добралась налоговая.
Переводи в офшоры. В Панаму, в Сингапур.
Закрывай заводы. Увольняй людей (выплати им выходное пособие золотыми часами, пусть будет красиво).
Пусть ФБР захватывает пустые стены.
Мы уходим в кэш.
— И что мы будем делать с этим кэшем?
— Мы купим ракету.
Не у НАСА. Они бюрократы.
Мы купим ее у французов. Или у фон Брауна, если предложим ему финансирование мимо Конгресса. Или у частников, которые сейчас клепают железо в гаражах Калифорнии.
Найди мне инженеров. Тех, кого выгнали из космических программ за «безумные идеи».
Мы строим «Звезду Смерти», Роберт. Информационную звезду.
Я хочу, чтобы через год каждый человек на планете мог направить кусок проволоки в небо и услышать наш голос.
— Ты псих, — выдохнул Стерлинг. Но в его голосе исчезла паника. Появился азарт. Тот самый, пиратский азарт. — Ты абсолютный, конченый псих.
Спутниковое телевидение? Глобальная сеть?
Этого никто не делал.
— Значит, мы будем первыми.
Действуй.
Сжигай мосты, Роберт. Уходи в подполье.
Встречаемся через неделю.
Место я сообщу.
Леманский положил трубку.
Рука все еще лежала на аппарате. Красная лампочка погасла.
Война перешла в новую фазу.
Из окопной — в орбитальную.
Он услышал шорох.
Обернулся.
В дверях стояла Алина.
Она слышала. Не всё, но интонацию. Энергию.
Она видела его спину. Спину человека, который снова командует полками.
— Опять? — спросила она тихо.
В ее голосе не было упрека. Была констатация факта.
Леманский встал. Подошел к ней.
— Они не оставили нам выбора, Алина.
Они пришли за нами. Они рушат то, что я строил.
Если я сейчас остановлюсь — нас раздавят. И тебя, и меня.
Мир тесен. Нам нужно место, где нас не достанут.
— В космос? — она слабо улыбнулась. — Я слышала слово «спутник». Ты хочешь улететь на Луну?
— Я хочу, чтобы Луна работала на нас.
Он взял ее за руки.
— Ты говорила, что я стал капиталистом.
Я перестану им быть.
Я уничтожу заводы. Я уволю рабочих (они получат деньги, не волнуйся). Я продам недвижимость.
Я стану чистой информацией. Призраком.
Мы создадим сеть, которую нельзя поймать.
Голос, который звучит отовсюду и ниоткуда.
Это будет тот самый Город Солнца, Алина. Только виртуальный.
Ты поможешь мне?
Она посмотрела на него.
Долго. Внимательно.
В ее глазах, где еще час назад была только усталость и боль, появился слабый огонек.
Искра прежней Алины. Режиссера. Творца.
Ей нравилась эта идея.
Масштаб. Дерзость. Полет.
Это было лучше, чем гнить в лагере или сидеть в золотой клетке, перебирая бриллианты.
— Спутник… — задумчиво произнесла она. — Знаешь, в шарашке, где я сидела первые полгода… Там были инженеры. Ракетчики. Королевские ребята, которых посадили «за вредительство».
Они рисовали на обрывках газет схемы. Орбиты. Ретрансляторы.
Они мечтали связать весь мир одной сетью. Чтобы не было границ. Чтобы правда летала со скоростью света.
Их расстреляли или сослали. А идеи остались.
Я помню их разговоры.
Она сжала его руки.
— Если ты это сделаешь, Володя… Если ты сделаешь небо общим…
Тогда, может быть, я смогу простить тебе все эти миллионы.
— Мы сделаем.
Леманский почувствовал, как напряжение отпускает.
Он был не один.
Волчица вернулась в стаю. Раненная, седая, но готовая к охоте.
— Но нам нельзя здесь оставаться, — сказал он. — Звонок отследили. Швейцарцы нейтральны, пока им не пригрозят отключением от SWIFT.
Завтра здесь будут агенты.
Нам нужно уходить.
— Куда?
Леманский подошел к карте на стене.
Карта Мирового океана.
Синяя бездна.
— На земле нам места нет. В космос пока рано.
Значит — вода.
Нейтральные воды.
Я ищу корабль. Большой. Автономный.
Плавучий остров.
Мы назовем его «Sealand». Или «Liberty».
Мы будем плавать там, где нет юрисдикций. И запускать свои ракеты с палубы.
Алина подошла к карте. Провела пальцем по синеве Атлантики.
— Звучит холодно. И мокро.
Но романтично.
Как у Жюля Верна. Капитан Немо и его «Наутилус».
Ты хочешь быть капитаном Немо, Володя?
— Немо переводится как «Никто».
Я хочу быть Кем-то.
Я хочу быть тем, кто отменил границы.
Внизу, в холле, хлопнула дверь.
Степан.
Послышались быстрые, тяжелые шаги по лестнице.
Телохранитель ворвался в кабинет без стука. В руках — автомат.
— Владимир Игоревич!
На дороге огни. Колонна. Три машины. И вертолет заходит на посадку.
Это не гости.
Леманский взглянул в окно.
Действительно. Внизу, на серпантине, змеилась цепочка фар. А в небе стрекотал звук винтов.
ФБР действует быстро. Или Интерпол.
Их нашли.
— Уходим, — скомандовал он.
— Как? — Алина прижалась к нему. — Дорога одна.
— Дорога для машин — одна. Для нас — другая.
Степан, лыжи готовы?
— Обижаете, командир. Смазаны. И снегоход в гараже заправлен.
Леманский повернулся к Алине.
— Ты умеешь кататься на лыжах?
— Я родилась на лыжах.
—
