Сталь и Кровь - Иван Валерьевич Оченков
— А если французы рассорятся с русскими, — сделал вид, что задумался, давно все понявший Дизраэли, — проект канала заглохнет сам собой!
— Совершенно верно, — благосклонно кивнул премьер-министр. — И давно принадлежащий нам путь вокруг Африки останется единственным.
— Это будет настоящая победа, причем не только и не столько над Россией, но и над Францией. Гениально!
— Благодарю, друг мой.
— Все это, конечно, прекрасно. Но есть еще одна вещь, которая сильно меня беспокоит.
— О чем вы, Бенджамин?
— О затеянных русским царем реформах. Вы же понимаете, что главным инициатором их является Черный принц?
— Конечно. Без него сейчас в России вообще ничего не происходит.
— В том-то и дело. Так почему бы нам этим не воспользоваться?
— Боюсь, что не вполне понял вашу мысль…
— Если позволите, я поясню. На самом деле все просто. Царь Александр и его брат хотят модернизировать страну, и одним из главных препятствий на пути этого благородного начинания является Крепостное право. Весь правящий класс в России состоит из помещиков, которым совсем не выгодно освобождение крестьян. Больше того, самыми большими землевладельцами в этой стране является сам царь и его семья. Не так ли?
— Да, но я все еще не понимаю, как можно этим воспользоваться.
— Все очень просто. Надо, чтобы ходом этой реформы оказались недовольны все. Крестьяне, помещики, даже купцы… Пусть она вместо того, чтобы ускорить прогресс, замедлит его. Не укрепит, а ослабит власть царя, скомпрометировав перед подданными саму идею монархии. Разрушит ту сакральную связь, на которой зиждется их могущество!
— И как же этого добиться?
— Во-первых, крестьяне не должны получить свободу передвижения.
— Как это? Что же это за свобода такая…
— О, милорд, в том-то и дело, что это одно из главных чаяний помещиков. Они хотят, чтобы правительство избавило их от необходимости заботиться о своем имуществе, в данном случае от рабов, но те остались жить в своих деревнях и были вынуждены наниматься к своим бывшим хозяевам. Это, кстати, отвечает и нашим интересам.
— И какой же нам от этого прок?
— Свободные люди мобильны. В поисках лучшей жизни они могут перебираться через горы и пересекать океаны, а в России достаточно неосвоенных земель, которые могли бы вместить любое количество населения. Но пусть они так и остаются пустыми, пока туда не придут истинные хозяева. Мы!
— В ваших словах есть смысл. Положим, вы меня убедили, это нам действительно выгодно. А в чем будет выражаться недовольство дворян?
— Что, простите?
— Вы сказали, что реформы должны быть неприятны всем, включая бывших рабовладельцев. Но пока все предложения только в их пользу…
— Вот вы о чем. Все дело в том, что русские дворяне ленивы и в большинстве своем весьма поверхностно образованы. Нет, среди них случаются люди сведущие в искусстве или философии, но экономика, финансовое дело остаются для большинства чем-то решительно неизведанным. А чтобы никто из них не взялся за ум и не принялся за хозяйство, нужно лишить помещичьи хозяйства кредита.
— Что? Нет, я понимаю ход ваших мыслей и, пожалуй, даже одобряю их, но как этого добиться на практике?
— Проще, чем вы думаете, — с победным видом улыбнулся Дизраэли. — Среди чиновников, управляющих их экономикой, немало людей, которые хоть и читали Адама Смита, но мало чего поняли и потому являются адептами «свободного рынка». Достаточно убедить их в пагубности заградительных тарифов и доступных кредитов, чтобы они сами своими руками уничтожили собственную экономику во имя благой цели.
— Вы сейчас серьезно?
— Разумеется!
— Боже правый… Я так понимаю, эти же действия послужат недовольству коммерсантов?
— Да. Но не только. Еще одной бедой России является ее сословное устройство. Купечество, если не считать очень малого количества богатеев принадлежащей к первой гильдии так же бесправно, как и все остальные в этой варварской стране. Если внушить им мысль о привлекательности парламентаризма, избирательных прав и тому подобных вещей, они станут самыми активными противниками своего правительства.
— Что ж, вы меня убедили. Это все?
— Да, то есть, нет. Это наша стратегическая цель, который мы, конечно же, рано или поздно добьемся, но есть и тактические.
— Например? — внимательно посмотрел на своего собеседника лорд Дерби, уже догадываясь, куда тот клонит.
— Константин! — с ненавистью в голосе выпалил Дизраэли. — Нам нужно уничтожить великого князя.
— Это невозможно, — решительно возразил премьер-министр. — Если помните, прошлая наша попытка не только окончилась неудачей, но и нанесла непоправимый ущерб репутации британской короны. Её величество совершенно определенно высказалась на этот счет, запретив покушения на семью русского царя.
— Что совершенно не помешало убить Николая…
— Попросил бы вас, Бенджамин! — строго посмотрел на подчиненного лорд Дерби. — Всем известно, что император умер от естественных причин. Но даже если и злой умысел и имел место, мы к этому совершенно не причастны!
— В таком случае, быть может, не следовало разрешать их лейб-медику селиться на нашем острове? Как его имя… Мандт?
— Англия свободная страна, и потому здесь может поселиться кто хочет! — поджал губы премьер. — К тому же, это помогло отвести подозрения от наших друзей при русском дворе.
— Вы в этом уверены?
— Более чем. Результаты расследования, предпринятого по приказу великого князя Константина, хоть и не обнародованы, но общеизвестны. Убийца –скрывшийся Мандт.
— А если царь Александр потребует его выдать?
— Ну, во-первых, для официального запроса понадобятся доказательства, а русские не любят, как это… выносить сор из избы. А во-вторых, мало ли что может случиться с довольно пожилым уже доктором. Климат у нас все-таки сырой…
— Не знаю, — покачал головой Дизраэли. — Черный принц, конечно, любит выставить себя недалеким солдафоном, но, поверьте, он вовсе не так прост, как старается казаться. И к величайшему моему сожалению, наивность не входит в число его недостатков. Как раз напротив, он очень хитер, скрытен и подозрителен.
— Пустое. У Константина сейчас
