Сталь и Кровь - Иван Валерьевич Оченков
— Располагайтесь, Надежда Алексеевна. Очень хорошо, что вы пришли, у меня есть к вам деловое предложение…
— Так вот откуда вы все узнали! — раздался из-под вуали знакомый и звонкий голосок.
— Анастасия Александровна⁈ — изумился я.
— Да, это я, — отозвалась барышня, открыв лицо.
Некоторое время мы молчали. Я, говоря по чести, завис, а моя гостья беззастенчиво рассматривала убранство кабинета.
— С вашей стороны не слишком осторожно являться ко мне одной, — нашелся я, наконец.
— Отчего же. Всем известно, что вы убьете всякого, кто посмеет злословить на мой счет!
— Хм… — еще больше удивился я. — Мне показалось, или вы недовольны моим вмешательством?
— Нет, что вы, — на лице юной графини появилось нечто вроде смущения. — На самом деле, я пришла поблагодарить вас, просто…
— Что?
— Простите, но когда я вижу ваше императорское высочество, со мною творится что-то странное. Я… начинаю говорить вещи, на которые никогда не решилась бы прежде… Дерзить старшим, вмешиваться в разговоры, меня никоим образом не касающиеся…
— Вы, кажется, сказали, что хотели меня поблагодарить? — решил прервать немного сумбурную речь.
— Конечно. Вы спасли моего брата и… жениха, — судя по тону, последнее мою гостью радовало далеко не так сильно. — И вступились за мою честь…
— Полно, я не сделал ничего более, что следовало бы благородному человеку. Надеюсь, теперь все недоразумения разрешились и вашему счастью ничего не угрожает.
— О чем вы?
— О вашей помолвке с князем Гагариным, разумеется.
— Ах нет, после всего случившегося я твердо решила отказать Петру Дмитриевичу и расторгла помолвку.
— Признаться, не удивлен.
— Отчего же?
— Как вам сказать, Анастасия Александровна. Вы барышня не только красивая, но и умная, а о князе нельзя сказать ни того, ни другого. Представьте мое удивление, когда ваша матушка заявила, что он вам нравится…
— Сказать по правде, ей он нравился гораздо больше, чем мне.
— Вот как?
— Ваше императорское высочество…
— Знали бы вы, Анастасия Александровна, как меня раздражает это титулование! Так что если вы не против, зовите меня по имени.
— Хорошо, — улыбнулась барышня, — но только в том случае, если и вы будете звать меня Стасей.
— С удовольствием.
— Что же касается нашей помолвки с князем… Нет, вы не подумайте, он человек вовсе не злой и, казалось, искренне любил меня. Просто, как вам вероятно известно, девицы не свободны в своем выборе. В особенности если за ними дают большое приданое. Вокруг меня всегда крутились целые толпы потенциальных женихов, готовых, как они говорили, на все, чтобы составить мое счастье…
— И помочь распорядиться состоянием?
— Именно так. А Петр Дмитриевич, кажется, действительно увлекся мной. Кроме того, матушка навела о нем справки и нашла, что он человек серьезный и несмотря на то, что не очень богат, вовсе не имеет долгов. В общем, я подумала, что…
— Стерпится-слюбится?
— Именно так. Но теперь я даже немного рада тому, что произошло. Странное дело, гнусная клевета открыла моего жениха с неизвестной мне стороны и не позволила сделать роковую ошибку. И все благодаря вам…
— Мне? Впрочем, вы, наверное, правы. Все, что ни делается — все к лучшему…
В этот момент дверь в кабинет с треском распахнулась, и в открывшийся проход влетел разгоряченный Николка.
— Папа, смотри, я нашел птенца! — с победным видом закричал он и только после этого заметил нашу гостью. — Ой…
— Не тушуйся, дружок, — улыбнулся я. — Познакомься, это Анастасия Александровна.
— Просто Стася, — поправила меня барышня.
— Очень приятно, — шаркнул ножкой мой наследник, не сводя с нее глаз.
— У вас очень милый и воспитанный сын, — похвалила графиня.
— Милый, возможно, но насчет остального не уверен, — усмехнулся я. — Ну что, разбойник, покажи нам несчастную птицу.
В руках Николки оказался еще совсем мелкий и беспомощный сизый дрозд, с ужасом вытаращивший на нас темные глаза и широко раскрыв желтый клюв.
— Бог мой, какая прелесть! — не смогла удержать восторг Стася. — А можно мне его потрогать?
Некоторое время они увлеченно сюсюкались с птенцом, а потом у барышни включился разум. Ну, или по крайней мере она так подумала.
— Надо вернуть его в гнездо!
— Зачем? — искренне удивился Николай.
— Ну как же, подумай сам, ведь у него наверняка есть матушка, которая беспокоится о нем!
— Зачем же она выпихнула его из гнезда? — резонно заметил мальчишка.
— Ну… — замялась графиня, впервые на моей памяти не нашедшая что ответить.
— Боюсь, что вернуть его в родительскую обитель будет не самой лучшей затеей, — решил вмешаться я. — Животные и в особенности птицы устроены иначе, чем люди. Если он окажется в гнезде, мать услышит ваш запах, которым вы щедро наделили его, пока игрались, и может на сей раз вытолкнуть не только его, но оставить всю кладку. Ей богу, милосерднее будет отдать это создание кошке!
— Что⁈ — дружно возмутились Николка со Стасей. — Как вы можете…
— Стоп машина! — скомандовал я, сообразив, что допустил оплошность. — Никто не предлагает бросить несчастного птенца на растерзание! Просто надо понимать, что вернуться обратно ему уже не суждено.
— И что же делать?
— Говоря по чести, не знаю. Впрочем, кажется, он уже довольно велик, так что можно попробовать его выходить. Кормить, поить, держать в тепле и тогда, возможно, он и выживет.
— А что едят птенцы?
— Хороший вопрос. Полагаю, если вы, молодой человек, поймаете для него муху, он не откажется.
— Я сейчас! — опрометью бросился вон Николка, оставив нас со Стасей наедине.
— Вам, наверное, все это кажется ужасно глупым, — сказала она, заметив, что я не свожу с нее глаз.
— Вовсе нет. На самом деле я рад, что мой сын нашел, о ком позаботиться. К тому же, вы сейчас с этим птенцом на руках выглядите просто… очаровательно.
— Не говорите так.
— А вы бы предпочли обсуждать творчество графа Толстого или танцы?
— Ваше высочество, — покраснела Анастасия, — неужели вы все еще не забыли эту невинную шутку?
— Увы, это оказалось довольно трудно. Я помню каждое мгновение, проведенное рядом с вами…
Говоря это, я подошел ближе и взял ее за руки, все еще
