Личное дело - Андрей Никонов
— Поссышь за меня?
Мужичок выдавил смех, взял с Травина слово, что тот его дождётся, и убежал. Сергей взял бутылку сельтерской, выпил одним махом, пожаловался громко на раздувшийся мочевой пузырь, вышел во двор. За деревьями скрывался домик с мухами и загаженной дыркой в полу, ярко горящий керосиновый фонарь служил для посетителей путеводной звездой. Травин его приглушил, чтобы света хватало разве что не упасть в нечистоты, вернулся к входу в биллиардную и укрылся в тени деревьев. Пистолет, найденный в конторе «Совкино», лежал в камере хранения, но что-то молодому человеку подсказывало, что сегодня он без оружия не останется.
Конопатый прибежал через пятнадцать минут, значит, нашёл нужных людей где-то неподалёку. Вместе с ним пришли двое, в кожанках и сапогах, один крупный, ростом чуть ниже Травина, с придурковатым лицом и длинными руками, второй пониже и худой, и рожа посмышлёнее. Ни один из них не было похож на Хромого, так, как его описала Вера. Мужичок нырнул в дверь бильярдной, и почти сразу вернулся.
— Ушёл он. Васька говорит, в уборную.
— Так он точно Хромого искал? — спросил крупный, — может, знакомый? Слышь, Петля, он арапа гонит.
— Не, вот те крест, — конопатый перекрестился, — он сказал, посоветовали.
— Смотри, мы его застопорим, а потом нам Хромой нальёт.
— Откуда Хромому до него дело? Это ж фраер жирный, у него лопатник вот такой, — конопатый показал двумя руками, сколько денег у Травина, — щипанём чуток, и всё, даже не заметит. Он мне три рыжика пролакшил, не поморщился, я ж говорил.
— Только по сухому, — спокойно сказал Петля, — пока. А может он из мясной?
— На мусора не похож, — нерешительно сказал мужичок, — фраер залётный, надрался, добыча лёгкая.
— Ладно, — худой бандит решился, — перед Хромым я отвечу, коли что не так, а тебе дадим десятину. Но если мусоров на нас навёл, пеняй на себя.
— Фраер он, зуб даю. Пятую долю дайте, — обиделся конопатый.
— Десятину, — жёстко сказал Петля, — и хватит с тебя за подсказ. Дуб, сходи, погляди, чего он там застрял, может, заснул в курсальнике.
Дуб вытащил из кармана короткую дубинку, и направился к уборной, ориентируясь на тусклый огонёк. Шёл он расслабленно, не скрываясь, даже что-то насвистывал себе под нос, Сергей следовал рядом, в нескольких шагах. Когда крупный бандит остановился, Травин сделал ещё два коротких шага, и заехал Дубу кулаком левой руки в висок. Тот от неожиданности покачнулся, начал поворачивать голову, и тогда Сергей ребром ладони правой руки ударил бандита в горло, а коленом, ухватив левой рукой за шею — в живот. И отпустил. Дуб рухнул на влажную землю, пытаясь ухватить ртом воздух, но тот не проходил через трахею к скрученной в спазме диафрагме. Крупный оказался жидковат, от природы крупный, солидным мышечным каркасом он не обладал, и Травину даже добивать его не пришлось. Оставив шевелящееся тело на земле, он забрал дубинку, стащил с Дуба кепку, и направился обратно.
— Ну чего, где наш лох?
— Здесь, — сказал Сергей.
Петля заподозрил неладное, потянулся к карману, Травин швырнул дубинку ему в лицо и попал по зубам. Конопатый быстро сориентировался, бросился бежать, но он Сергею нужен не был. Молодой человек ударил худого по руке, револьвер блеснул в свете фонаря, отлетая вбок. Бандит не сдавался, в другой руке появился нож, худой провёл ладонью по лицу, размазывая кровь, сплюнул раскрошенные зубы и ощерился.
— Хана тебе, фраер.
Сергей всегда удивлялся тому, что воры полагаются исключительно на руки, и почти никогда не используют ноги, разве чтобы попинать валяющееся тело. Он ударил носком тяжёлого ботинка бандиту в пах, словно пробивая штрафной, глаза Петли вылезли из орбит, нож выпал из разжавшихся пальцев, а сам владелец ножа упал на колени.
— Падла, — прошипел он.
На шум выглянул официант, и тут же скрылся. Травин подобрал оружие, сунул в карман.
— Передай Хромому, что я буду завтра здесь его ждать в полдень, — сказал он. — Дело есть.
Петля был целиком сосредоточен на центре своего тела, Сергею пришлось повторить сказанное ещё раз, худой наконец кивнул.
— К доктору сходи, — посоветовал молодой человек, — организм беречь надо. Запомнил? Завтра здесь ровно в полдень. Дуб, я бы не стал это делать.
Дуб, оклемавшийся и продышавшийся, не послушался, и попытался схватить Травина со спины. Получив локтем под рёбра, он снова скрючился и улёгся рядом с Петлёй. Сергей полюбовался лежащей парочкой, вернул кепку владельцу, вышел на центральную улицу.
Бывшая Светланская улица была почти пустынной, трамвай только-только отошёл от остановки. Травин на ходу запрыгнул на подножку, купил билет у пожилой женщины-кондуктора, и вылез на остановке «Вокзальная». Камеры хранения работали с шести утра до полуночи. Сергей предъявил сонно зевающему работнику квитанцию, показал ключ, сказал, что бирку куда-то дел, но обязательно найдёт, когда заявится сюда в следующий раз, и открыл дверцу с номером «108». Ниши для хранения были разных размеров, клетчатый чемодан Травина вместе с добычей из конторы «Совкино» поместился в средней, а эта, Ляписа, оказалась совсем небольшой, разве что для портфеля. Сергей ожидал, что внутри ничего не окажется, однако ошибся — там лежала картонная папка с завязками, тощая и потрёпанная. Молодой человек убрал её за пазуху, на место папки положил книгу из квартиры Ляписа. В ней он заранее обвёл на каждой странице иероглифы вразбежку, словно это что-то значило, проставил цифры в произвольном порядке, у нескольких страниц загнул уголки, засунул вырезанную ножницами страницу 92 адресно-справочной книги «Весь Владивосток» от 1926 года, с обведённой рекламой столовой «Ангара» и написанной от руки датой — 13 марта 1929 года. Те, кто вытащил ключ у Ляписа, обязательно попробуют эту шараду разгадать, и Травин надеялся, что у них получится. Хотя, возможно, они здесь уже были, и тоже что-то подобное подбросили для других любопытных личностей, но проверить записи переводчика Сергей не мог, внутри, в папке, лежали листы бумаги, исписанные азиатскими каракулями.
Под строгим взглядом служащего молодой человек вышел из помещения, и отправился в «Версаль». Владивосток напоминал ему Псков или Рогожск — здесь все нужные места были рядом, рукой подать, не то, что в столице или в Ленинграде. Там бы он набегался.
Маневич
