Личное дело - Андрей Никонов
— Я же сказал, в техникум буду поступать.
— Дело хорошее, — Горлик закивал, — а не хочешь к нам в домком? И порядок будешь обеспечивать, и твёрдый оклад прилагается, и комнату выделим, а то с такими, как вон Борщов, сладу нет. Ставка небольшая, но всегда есть возможность подзаработать из жилфонда, я вижу, ты человек ответственный и работящий. Собачку твою тоже не обидим, договоримся со столовой, чтобы объедки отпускали, поставим, так сказать, на довольствие, будет пришлых гонять. Подумай, и соглашайся.
Сергей обещал подумать и согласиться, а пока получил аванс за следующие две дворницкие смены, расписался в конторской книге, сказал, что документы должны прибыть почтой со дня на день, свистнул Султана. Пёс развалился на одной скамейке с проснувшимся Борщовым, который читал ему вслух передовицу газеты «Красное Знамя» за март. Травин сперва отправился на Комаровского, а оттуда, взяв вёдра — на Сайфунскую. Возле насосной станции висела табличка «Вода кончилась». Пришлось уйти без воды, по пути заглянув во двор соседнего дома, где в квартире 1 жил медэксперт. Окна были распахнуты, внутри, на кухне, хлопотала пожилая женщина, возможно, мать или прислуга. Или даже жена, кто знает, сколько этому Виноградскому лет. Доктор был единственным экспертом на весь Владивосток, все трупы, имеющие признаки неестественной смерти, везли ему. Если убийц быстро найти не удастся, то, что нашёл доктор при осмотре, может стать следующей ниточкой.
— Ты чего, сердешный, за водой-то днём пошёл, — Аграфена Степановна месила тесто, — на станцию небось? Там водица хорошая, только с утра пораньше надо бежать, а в десять они закрывают, только пожарным выдают. К вечеру пирогов напеку, оставлю, только ты ухами не хлопай, Федька если первый найдёт, не останется ничего.
— А он поздно приходит? — Сергей почувствовал в животе привычную пустоту.
— Да кто ж его знает. Обычно в шесть, а как у них там случится чего, то и под ночь. Он парнишка хороший, комнату у меня занимает через коммунхоз, расценки такие, что хоть плачь, так он всегда поможет, если что нужно, Нюрке только не нравится, молодой больно, нос она свой воротит, дура. А человек при власти, это завсегда пригодится. А ну, помоги.
Травин переставил кадку с тестом на печку, принёс уголь, печь дымила нещадно, пришлось идти, искать глину и замазывать, а потом отмывать руки и лицо. Кое-как разделавшись с добровольно взятыми обязанностями, к шести часам веера Сергей входил в гостиницу «Версаль». В холле висела афиша, которая напоминала гостям ресторана, что в семь тридцать вечера, то есть через полтора часа, начнётся выступление джазового ансамбля с певицей.
— Пожалте сдачу, — портье, всё тот же мужчина с бакенбардами, аккуратно пододвинул три рубля с мелочью, — всё в порядок привели в лучшем виде.
— Оставь себе. Как там гражданка Маневич?
Седовласый только головой покачал и вздохнул. На то, что гость опять заявился с собакой, он ничего не сказал. Гражданка Маневич сидела в гостиной на диване в одном чулке, панталонах и бюстгальтеле, уставившись в одну точку, рядом на полу валялись две пустые бутылки из-под вина.
— Поминаю Толю, — грустно и с вызовом сказала она, — жил как сволочь, и помер, как подлец. Нет, наоборот, хотя неважно.
Султан принюхался, чихнул. Атмосфера в комнате и вправду была тяжёлой, Травин приоткрыл окошко, впуская внутрь немного свежего морского воздуха, смешанного с запахом горящего угля, рыбы, городским шумом и протяжными гудками кораблей.
— Тебе сегодня выступать, — напомнил он.
— Ты тоже сволочь и подлец, — Вера наклонилась вперёд, ткнула в Сергея пальцем, — думаешь, выйду я на сцену, а тут и прискачут деловые, увидят, что живая, опять со мной разделаться захотят, как живца используешь. А, плевать, все вы одинаковые, да и жизнь моя как копейка, на сдачу уплочена. Хочешь, только для тебя спою? Я для Толи так пела, вот без ничего, он такое любил. А ты любишь? По глазам вижу, раз пялишься. Что, нравлюсь? Фиг тебе, а не Вера Маневич.
Она скрутила кукиш, резко выбросила руку вперёд, упала на ковёр, поёрзала, потом положила ладони под щёку и закрыла глаза. Сергей налил ванну, посидел в ней с четверть часа, смывая рабочий пот, примерил одежду Петрова, но она на него не налезла. До семи тридцати оставалось ещё минут сорок, ванна снова наполнилась, Травин аккуратно поднял Веру, и опустил её в ледяную воду, предусмотрительно отступив за дверь.
Визг слышали, наверное, на Первой речке. Маневич вскочила, поскользнулась, грохнулась обратно в ванну, заорала теперь уже от боли, перевалилась через борт и плюхнулась на пол, Сергей тут же закутал её в простыню и отнёс в спальню.
— Двадцать минут, — жестко сказал он, — чтобы была готова, а иначе повторю.
Маневич была готова через пятнадцать, с подведёнными губами и веками, кое-как уложенной причёской и злым взглядом. Ещё пять минут заняли поиски чулка, который обнаружился за картиной, платье, перепачканное вином, отстирывать было некогда. Женщина, как была, почти голая, накинула себя плащ.
— Переоденусь внизу, — сухо сказала она, — пойдёшь со мной?
Сергей кивнул.
— Ты ресторан-то потянешь? Вид босяцкий. Хотя, для нашей столовки сойдёт, публика здесь пёстрая, заведение не первый класс, в «Золотом Роге» побогаче будет. Однако Петров хоть и был подлецом, но одевался хорошо, а ты подлец, да ещё…
Она пыталась найти слово пообиднее.
— Давай договоримся сразу, — Травин взял её за руку, и держал, как бы она не пыталась вырваться, — у нас с тобой отношения деловые и взаимовыгодные. Ты помогаешь мне найти убийц, я помогаю тебе остаться живой и по возможности здоровой. Будешь пакостить, себе же хуже сделаешь. Ты вроде женщина неглупая, в людях разбираешься, если думаешь, что нам с тобой не по пути, лучше решим это сейчас. Ну как, расстаёмся, или вместе дальше?
Маневич нерешительно кивнула.
— Вместе, — сказала она.
— Надо вести себя так, словно ничего не произошло. Тебе пригрозили, ты испугалась, но человек ты лёгкий и зла не помнишь. Толя сбежал, жалеть о нём не стала, перекинулась к его приятелю, то есть ко мне. Портье мой лапотник видел, я туда газет набил для форсу, слушок пойдёт, что жирного фраера нашла, синяки твои на меня спишут.
