Сталь и Кровь - Иван Валерьевич Оченков
— А что, если поручить это направление Веселаго? — предложил Головнин, когда я поделился с ним очередной кадровой дилеммой.
— Господь с тобой, Осип Иванович уже стар, да и не по чину ему.
— Нет, я не про господина адмирала, а про его дальнего родственника, Феодосия Федоровича.
— Бывшего преподавателя астрономии в Морском корпусе?
— Так точно-с.
— А где он теперь?
— Уже пятый год состоит инспектором при Московском университете. Профессора его хвалят, студенты, насколько мне известно, тоже не жалуются.
— Хорошо, я поговорю с его величеством.
Впрочем, цензура и распоясавшаяся пресса меня особо не занимали. Главное было определиться со строительством новых кораблей. Честно отвоевавшие Восточную войну броненосцы следовало заменить более современными боевыми единицами. Но для этого нужно было научиться железному судостроению, а вот с этим имелся затык. Во-первых, специалистов такого рода у нас просто не было. Во-вторых, имелись изрядные запасы древесины, которую тоже куда-то нужно было девать. В общем, куда не кинь — везде клин.
Тем не менее, тем же летом была принята новая судостроительная программа, в основу которой было положено непременное пожелание государя-императора, что «Россия должна быть первоклассной морской державою, занимая третье место по силе флота после Англии и Франции, и быть сильнее союза второстепенных морских держав». [2]
Начали мы со строительства восьми клиперов так называемой «первой серии» достаточно традиционной конструкции. Композитный корпус (то есть железный набор и деревянная обшивка), обитый ниже ватерлинии листовой медью. Трехсотсильные машины, с любезными сердцу каждого «марсофлота» подъемными винтами, обеспечивали ход от 11 до 13 узлов, а полное парусное вооружение барка — практически не ограниченную дальность плавания.
Более или менее современным было только вооружение. Три нарезные пушки Баумгарта и два более мелких 8-фунтовых нарезных медных орудия, полученных путем переделки из сухопутных. Последние, впрочем, вскоре были заменены казнозарядными 4-фунтовками Маиевского на морских станках. Построены они были довольно быстро, после чего их так же спешно оснащали и отправляли в плаванье на Дальний Восток.
Следующим шагом стало строительство броненосных фрегатов, на смену отслужившим свое «Петропавловску» и «Севастополю». Унаследовавшие их название корабли имели все еще композитные корпуса, но уже двухвальные паросиловые установки. В целом их конструкция была развитием черноморского «Цесаревича». По сути, главным отличием стало вооружение из поставленных Круппом стальных восьмидюймовых орудий. Уже нарезных, но все еще дульнозарядных. По весу снаряда и бронепробиваемости эти пушки серьезно превосходили имевшиеся у нас орудия Баумгарта, но было ясно, что заряжающиеся с дула системы скоро достигнут своего предела.
Нужно было сделать новый шаг, и первым его совершил Маиевский. Отработав конструкцию поршневого затвора на легких полевых пушках, он вскоре сумел масштабировать его для более крупных образцов. 8 и 9-дюймовых. Баумгарт же постепенно отошел от конструирования артиллерии, ограничившись преподаванием в Михайловской академии и председательством в Артиллерийском комитете, где он сменил на этой должности престарелого генерала Дядина.
Самыми мощными на сегодняшний день системами, которые мы могли получить в сколько-нибудь разумные сроки, стали 9-дюймовые пушки довольно примечательной конструкции. Дело в том, что Крупп не мог отлить такие орудия целиком, а потому брался за изготовление только центральной трубы, которая должна была помещаться в оболочку из чугуна.
Можно было, конечно, скрепить ее несколькими рядами стальных колец, но изготовить их с достаточной точностью оказалось непросто, а конечная цена в случае успеха грозила превысить все разумные пределы. И тогда я вспомнил об английских пушках времен Русско-Японской войны. В отличие от наших, их стволы крепились не стальными кольцами, а проволокой. Из-за чего они, с одной стороны, были достаточно тяжелыми, а с другой куда более технологичными.
— Константин Николаевич, — обратился ко мне Маиевский, как только испытания показали работоспособность данной системы. — Простите, но я не могу более молчать!
— Ты о чем это, Николай Владимирович?
— О том, что истинным автором затвора с обтюрацией, а также способа скрепления орудий и многих усовершенствований является ваше императорское высочество!
— Не говори вздора, полковник! Я всего лишь высказал идею, а ты все обсчитал, разработал технологию, довел до производства, в конце концов. Так что, как ни крути, именно ты главный создатель.
— Но идея-то ваша?
— Господи, да идею, особенно у нас на Руси-матушке, любой дурак подать сможет. Вот получить на основе этой самой идеи что-нибудь дельное, это, брат, совсем иное.
— И все же я считаю правильным, чтобы ваше имя стояло на первом месте в ряду создателей.
— О, господи, за что мне это? Николай Владимирович, дорогой ты мой человек. Вот посмотри на наш флот. Флагман у него — «Константин», а рядом канонерки «Константиновского типа», а вооружены они помимо всего прочего «Константиновскими митральезами»! Неужели ты ко всему этому хочешь добавить «Константиновские пушки»? Нет уж, благодарю покорно, но с меня и того, что есть, вполне довольно!
В общем, в этом вопросе, хоть и не без труда, нашего изобретателя удалось уговорить. А вот с установками для этих самых пушек так не вышло. Башни, как я не сопротивлялся, мое имя все-таки получили.
Конструкция этих без сомнения любопытных сооружений была следующей. Цилиндрический корпус из 7-дюймовых броневых плит, выделанных по способу Пятова, и 2-дюймовой крыши опирался на специальные катки и поворачивался с помощью отдельной паровой машины. В отличие от башен, которые очень скоро предложат Купер Кольз и Джон Эриксон, она предназначена для размещения казнозарядных орудий и потому имела значительно меньшие габариты.
Вспомогательный привод — ручной, правда, чтобы его задействовать для поворота башни на 180°, придется собрать добрую половину экипажа. Также есть ручной привод для более точной наводки, все же паровая машина работает рывками.
— Господи Боже, — удивленно посмотрели на подготовленную для испытаний башню мои сподвижники, собранные ради такого случая все вместе: адмиралы Корнилов, Лихачев, Бутаков, капитаны Шестаков, Лисянский, Попов, Голенко и Краббе, — это и есть артиллерийская установка будущего?
— В принципе, да. С той поправкой, что будущие вырастут еще больше, равно как и установленные в них орудия.
— Невероятно… А почему не видно дверей, и как в таком случае попасть внутрь?
— Они ослабят бронирование. Кроме того, после вражеского попадания их может заклинить, — начал объяснять я. — Поэтому пока проход
