Сталь и Кровь - Иван Валерьевич Оченков
— А это что сверху?
— Командирская башенка. Там будет размещаться артиллерийский начальник.
— Но зачем?
«Попаданец я или нет?» — чесалось у меня на языке, но вслух сказал, конечно, другое.
— Чтобы у человека, управляющего всем этим хозяйством, был обзор.
— Ну допустим, а как подавать внутрь огнеприпасы?
— Снизу, разумеется. Прямо из погреба, для чего сделаем специальный элеватор, с лотками для снарядов и зарядов. Вообще, новый корабль будет построен вокруг башни. Вся компоновка должна отвечать только одной цели — удобству использования вооружения.
— Невероятно! А как вы его назовете?
— «Монитор».
— А почему не по-русски, «Наблюдатель»?
Черт, ну вот как объяснить, что я решил дать этим кораблям привычное для меня имя из будущего?
Первая четверка мониторов должна быть построена к 1860 году. Следующая, с учетом исправления неизбежных для такого нового и необычного корабля недостатков, еще через два. Затем построим более мощные, с двумя или даже тремя башнями, как у «Лазаревых». [3] А там глядишь, и до «Петра Великого» [4] доберемся.
Первое испытание прошло успешно. Паровая машина под одобрительные выкрики и шутки собравшихся вокруг мастеровых бодро вращала стоящую на постаменте башню. Катки, как им и положено, крутились по погону, а внимательно наблюдавшие за работой механизмов офицеры пытались придумать причины возможных неисправностей.
— Пар к машине будет подаваться из котельного отделения? — поинтересовался Голенко.
— Полагаю, да.
— Нехорошо-с, — поморщился тот и, видя недоумение остальных, пояснил. — От этого может снизиться ход в самый разгар боя!
— Возможно, — ничуть не смутился я. — И какой выход?
— Вернуться к строительству батарейных броненосцев? — хитренько улыбнулся в свои коротенькие усы Попов.
— Не получится, — покачал головой Корнилов, с которым мы не раз обсуждали эскизы новых кораблей. — Батареи требуют большого количества орудий, которое наша промышленность сможет нам дать еще очень не скоро. В связи с чем размещение малого количества мощных пушек в башнях, позволяющих вести огонь практически в любую точку горизонта, является не только оправданным, но и единственно возможным.
— Но ведь противник сможет обрушить на нас град снарядов.
— От такого града броня нас защитит. Главное, чтобы наши пушки могли пробивать вражескую.
— Господа, — вмешался помалкивавший до сих пор Бутаков. — Углы наведения орудий в каземате ограничены величиной портов, следовательно, стрелять батарейные броненосцы могут только по траверзу. Башенный же броненосец вполне может держаться вне досягаемости вражеских пушек и вести обстрел совершенно безнаказанно!
— Все одно, — хмыкнул Голенко, — против тарана никакой броненосец не устоит.
— Для успешного выполнения тарана надобна превосходящая скорость и маневренность, — возразил ему оппонент, после чего началась обычная в таких случаях дискуссия.
— Что скажешь? — поинтересовался я у предпочитавшего помалкивать Шестакова.
— Выглядит весьма грозно, — дипломатично отозвался тот. — А каково поведет себя в бою, будет ясно только после постройки.
— Тоже верно, — согласился я. — Ты уже слышал о своем новом назначении?
— Так точно, и хотел бы еще раз поблагодарить ваше императорское высочество за оказанную мне честь.
Новым местом службы Ивана Алексеевича был недавно введенный пост морского агента [5] в Северо-Американских Соединенных Штатах. Шестаков хорошо знал эту молодую страну и успел обзавестись там обширными связями, так что лучшего кандидата на эту должность было не сыскать. Одной из главных задач, по крайней мере официально, был заказ и наблюдение за постройкой первого российского военного корабля с железным корпусом — «Генерал-Адмирал» [6] Но имелись и другие, с которыми я собирался познакомить нашего прославленного рейдера в более приватной обстановке.
— Ты бы зашел ко мне в Мраморный дворец, скажем, сегодня вечером. Надобно потолковать без лишних глаз и особенно ушей.
— Слушаюсь, — невозмутимо отозвался Шестаков.
[1] В английском флоте двухвальные установки появились в середине 1870х.
[2] Подлинные слова императора Александра II.
[3] «Адмирал Лазарев» — трехбашенный броненосный фрегат Балтийского флота. Впоследствии переведен в класс ББО. Заказан в 1865, вступил в строй в 1872 г. Первоначальное вооружение 3×2х229мм орудий.
[4] «Петр Великий» — океанский брустверный монитор, построен в 1870х годах по проекту адмирала Попова. Считается первым русским кораблем класса «эскадренный броненосец».
[5] Военный и морской агент — тогдашнее название «военных атташе».
[6] В нашей реальности «Генерал-Адмирал» был обычным деревянным парусно-винтовым фрегатом, корпус которого к тому же довольно быстро сгнил.
Глава 8
Обычно аристократы ужинают довольно поздно. В то время, как для большинства обывателей и представителей простого народа день заканчивается, в высшем свете Петербурга только начинается самое веселье. Разодетая публика съезжается в театры или салоны, после чего отправляются в рестораны или иные заведения, где и кутят до двух или трех часов ночи, а то и позднее. Но я человек занятой, а потому мой распорядок дня подчиняется строгому графику. Так что Шестаков был у меня в шесть.
— Отужинаешь со мной? — предложил я.
— С удовольствием, — не стал скромничать тот.
В обычные дни стол великого князя не отличался особыми изысками, тем более что день был постный. Потому подавали сегодня белую стерляжью уху с перцем, к ней кулебяку с вязигой и сигом, на второе форель разварную с соусом из раков, жареное тельное из лососины с корюшкой, спаржу с крутонами и на десерт лимонное желе. К еде подали в меру охлажденные белые вина: Шабли и Шатонёф-дю-Пап. То есть ничего сверхординарного. Впрочем, в последнее время шумных празднеств и званых обедов в Мраморном дворце не устраивали, так что мои повара откровенно скучали и понемногу теряли квалификацию.
Сидели, можно сказать, по-семейному, то есть я с сыном, его наставник капитан-лейтенант Нил Ильич Зеленой и наш гость. Обстановка, как обычно в таких случаях, была самая непринужденная. Николка немного дурачился, Иван Алексеевич рассказывал разные забавные истории, в итоге же мы весело провели время и лишь затем, когда мой наследник вместе с воспитателем вернулся к себе, а мы с Шестаковым прошли в кабинет, настало время для серьезного разговора.
— Что ты думаешь об Америке? — начал я, уютно устроившись в удобном кресле.
— Прекрасная страна, — откровенно ответил Шестаков, — у которой нам не худо бы поучиться.
— И чему же?
— Да многому. Удобству жизни, отсутствию бюрократии,
