Сталь и Кровь - Иван Валерьевич Оченков

Бурное развитие «Императорского общества Российских нефтепромыслов», именуемого в обиходе с моей легкой руки «Роснефтью» (да-да, в эту эпоху уже пошла мода на сокращения, зачастую довольно забавно звучащие), подстегнуло интерес деловых кругов, отчего вскоре началась новая «лихорадка». На сей раз керосиновая. Все, у кого были свободные средства, желали вложить их в добычу нефти, так что частные компании росли как грибы после дождя.

К слову, Александр сдержал свое обещание и иностранцев на эту поляну не пускали, так что Нобелевской премии в этой действительности не будет, как и баснословного состояния этой семьи. Впрочем, последнее, что называется, вилами на воде написано, ибо семейка настырная, а нефтяных месторождений на Севере Ирана и в Средней Азии довольно-таки много.

Но все это дело будущего, а пока мне хватало проблем с соотечественниками. Все дело в том, что наши доморощенные акулы бизнеса Кокорев с Губониным прежде уже вели дела с аристократами и поначалу решили, что великий князь Константин мало чем отличается от прочих представителей высшего света. То есть, внешне они, конечно, демонстрировали глубочайшее почтение, но внутри, слушая меня, лишь посмеивались, дескать, видали мы таких! Одно дело война, а коммерция совершенно иных ухваток требует!

И даже на первом заседании правления мои слова не произвели на них особого впечатления.

— Господа, — сказал я тогда скучным голосом. — В представленном мне проекте отсутствует одно крайне важное подразделение. А именно — ревизионная комиссия.

— Это зачем еще? — изобразил наивность Губонин.

— Затем, любезнейший Петр Ионович, что денежки счет любят.

— Оно так, ваше императорское высочество, да только на что нам лишний рот? Мы, я чаю, и сами не дурные, во всякое время можем собраться да посчитать…

— Не беспокойся, у тебя своих забот хватит. Да и главного ревизора, по моему мнению, лучше пригласить со стороны. Чтобы избежать конфликта интересов.

— Ишь ты, — озадаченно покрутил головой компаньон, лишь недавно выкупивший свою свободу. — Я и слов-то таких не знаю!

— И кого же вы, Константин Николаевич, хотели бы видеть нашим, так сказать, аудитором? — поинтересовался заметно помрачневший Кокорев.

— Собственно говоря, вы, господа, все его хорошо знаете. Ибо это никто иной, как Федор Васильевич Чижов. Прошу любить и жаловать!

— Но ведь он, насколько мне известно, только что стал директором недавно основанного «Русского Промышленного банка»…

— Совершенно справедливо, Василий Александрович.

— Позвольте угадать. Все торговые операции мы будем вести через этот банк?

— Разумеется.

— И главным акционером этого кредитного учреждения является ваше высочество?

— Удивляюсь, господин Кокорев. Ты такой умный, а до сих пор на свободе…. Не пугайся, шучу я так.

На самом деле, я был далеко не главным пайщиком новоиспеченного банка, созданного главным образом для того, чтобы финансировать строительство Южной железной дороги, а также пристроить капиталы Эмеритальной кассы флота. Но суть купец уловил точно. Я собирался получать прибыль не только с нефтедобычи и продажи керосина, но и с производства ламп, примусов, а также любой другой области, где могло найти применение продуктов нефтепереработки. А банк для этой цели подходил как нельзя лучше.

— Не доверяете вы нам, — вздохнул Губонин, очевидно слышавший о талантах господина Чижова, а также его неподкупности.

— Отнюдь. Иначе не вел бы с вами дел. Но доверие не означает наивности, а посему хочу предупредить сразу и прошу передать другим. На своем предприятии я никаких злоупотреблений не потерплю, но если они все-таки случатся, будьте готовы к тому, что в полицию и суд я обращаться не стану.

— Это как же? — глянул на меня недоуменно Губонин.

— Я тебе, Петя, потом объясню, — толкнул компаньона в бок Кокорев.

— Да не пугайтесь вы так, господа. Доходы у нас будут весьма высокие, так что вполне можно обойтись и без воровства. Тем же, кто желает большего, могу сказать, что рынок бытового потребления керосина в России огромен, но далеко не бесконечен. Поэтому нам уже сегодня надо думать о новых направлениях.

— Это каких же?

— Странный вопрос. Сколько керосина получается из тонны нефти?

— Дай Бог пятую, а бывает и одну десятую часть, — быстро ответил почуявший прибыль Кокорев.

— Вот именно! И как по мне это чистое расточительство. Нужно найти способ использовать как более легкие, так и тяжелые фракции.

— Ну, мазутом можно использовать в отоплении. Собственно, наши перегонные куба на нем и работают.

— В целом мысль правильная, но не завершенная. У нас под боком море. С довольно оживленным потоком судов, и еще одна водная артерия, связывающая добрую половину России — Волга. Не сегодня, так завтра по ним поплывут сотни, если не тысячи пароходов, котлы которых надо будет топить.

— Так это когда еще будет, — махнул рукой Губонин. — Да и дровами топить, сдается мне, куда легче будет. А уж этого добра у нас хоть отбавляй.

— Не скажи, Петя, — покачал головой Кокорев. — Как раз в низовьях Волги с лесами туго. Уголь у нас тоже мало где добывают, а мазут вот он. Все ямы полны, скоро в море лить начнем.

— Много ль на нем заработаешь? — не сдавался Губонин.

— Сколько бы не заработали — все наше! — огрызнулся компаньон. — Тем паче, что мазут, считай, дармовой. Хочешь, не хочешь, а он после перегонки все одно остается!

— Так-то оно так, — почесал затылок купец. — Только сколько вкладывать придется?

— Не так уж и много, — возразил я. — Пароходы строить будут все равно, а стоимость форсунок для разбрызгивания жидкого топлива составит сущие копейки. Правда, их еще надо разработать, и вот тут, действительно, придется вложиться. Но вот затем пойдет чистая прибыль.

— Хорошо. Положим, что мазуту применение мы найдем. А что делать с легкими фракциями? Бензин нужен разве что аптекарям, но их потребности, прямо скажем, невелики.

— Господа, вам приходилось слышать о работах господина Лебона?

— Француз какой-то?

— Изобретатель светильного газа, — пояснил своему необразованному товарищу Кокорев.

— Совершенно справедливо, Василий Александрович, — кивнул я. — Так вот, сей господин незадолго до своей гибели разрабатывал двигатель, который будет на этом газе работать, но не успел.

— А отчего он помер? — заинтересовался Губонин.

— А Бог его знает, — пожал плечами Кокорев. — Зарезали на Елисейских полях.

— Ограбили?

—