Государевъ совѣтникъ - Ник Тарасов

Учебное фортификационное сооружение, ваше превосходительство! Отработка навыков возведения полевых укреплений в зимних условиях. Личный состав — сводная рота дворни. Потерь нет. Задача выполнена.

Ламздорф открыл рот, чтобы привычно заорать про «испачканный мундир» и «игры с чернью». Но слова застряли у него в горле. Он был военным, хоть и паркетным. И он видел перед собой идеальный редут. Построенный по всем правилам Вобана.

Один из офицеров, седой полковник, подошел к стене. Постучал по ней костяшками пальцев. Звук был глухим, каменным.

— Ледяная корка поверх утрамбованного снега… — пробормотал он. — Опалубка? Гениально. Ваше Высочество, кто вас надоумил?

Николай на секунду бросил взгляд на меня. Я стоял в тени ели, опираясь на черенок лопаты, и всем своим видом изображал тупого мужика. «Не выдавай».

— Изучал трактаты, господин полковник, — твердо ответил Николай, глядя в глаза офицеру. — Решил проверить теорию практикой.

Полковник одобрительно крякнул.

— Матвей Иванович, — обернулся он к Ламздорфу. — А мальчик-то… растет. Вы посмотрите на этот гласис! Это ж хоть сейчас пушки ставь.

Ламздорф стоял красный как рак. Он не мог ругать за усердие в военном деле. Это рушило его шаблоны.

— Марш домой! — рявкнул он наконец, но без прежней злобы, скорее растерянно. — Ужинать и сушиться! Инженер…

Николай улыбнулся. Едва заметно.

Он повернулся к своей «роте».

— Благодарю за службу, братцы! — звонко крикнул он. — Всем на кухню, сказать повару — по пирогу с мясом каждому. Мой приказ!

Пацаны грянули нестройное, но восторженное «Ура!».

Николай зашагал к дворцу, гордо выпрямив спину. Он больше не был жертвой. Он был победителем.

Я остался у крепости. Похлопал рукой по ледяной броне. Холодно. Твердо.

Только вот внутри меня шевельнулся липкий страх. Сегодня он построил стену из снега, чтобы защититься от мира. Завтра он построит стену из штыков и бюрократии, чтобы защитить свою власть.

«Контролируй процесс, Макс, — сказал я себе. — Ты создаешь лидера. Главное, чтобы он не превратился в диктатора».

Хотя, глядя на этот идеальный ледяной кристалл посреди русского хаоса, я понимал: грань между порядком и тиранией тонка, как лезвие моей заточенной лопаты.

* * *

Утро следующего дня началось не с привычного горна, а с предчувствия бури. И буря эта надвигалась не с небес, а со стороны генеральских покоев.

Дворцовое «сарафанное радио» работало быстрее оптического телеграфа. Слух о том, что Великий Князь вместе с чернью построил в парке «нечто», разлетелся мгновенно. К полудню вокруг нашего снежного бастиона собралась зрительская аудитория. Лакеи, кухарки, свободные от караула офицеры и даже несколько фрейлин, кутающихся в собольи шубы, пришли поглазеть на диковинку.

Наша крепость за ночь схватилась окончательно. Она стояла посреди белого поля, как зуб дракона — блестящая, хищная и неприступная. Солнце играло на ледяных гранях, превращая стены в зеркала.

Мы с Николаем стояли внутри, проводя последнюю инспекцию гарнизона.

— Снежков накатано пятьсот штук! — докладывал Петька, старший из поварят, шмыгая красным носом. — Лежат в нишах, как велено. Вода в ведрах не замерзла, мы ее помешиваем.

— Добро, — кивнул Николай. Он был спокоен. Пугающе спокоен для подростка. На нем была все та же простая шинель, но стоял он так, словно принимал парад на Марсовом поле.

В этот момент толпа расступилась.

По расчищенной дорожке шел Ламздорф. С ним — тот самый седой полковник и десяток унтер-офицеров, явно отобранных поздоровее. Генерал шел не просто смотреть. Он шел карать.

Он остановился перед крепостью, брезгливо оглядывая ледяные стены.

— Ваше Высочество! — голос генерала перекрыл шум ветра. — Что за балаган вы здесь устроили? Я думал, вчерашней глупости будет достаточно.

Николай поднялся на бруствер. Снизу он казался маленькой фигуркой на вершине айсберга.

— Никак нет, генерал! — звонко ответил он. — Инженерная наука требует проверки боем. Теория без практики мертва.

Толпа ахнула. Дерзость. Неслыханная дерзость.

Ламздорф побагровел. Его шея надулась так, что воротник мундира затрещал.

— Проверки? — прошипел он, но так, чтобы слышали все. — Вы называете эту кучу снега фортификацией? Вы позорите мундир, возясь в грязи с холопами! Немедленно спуститься и прекратить этот цирк!

— Крепость сдается только на милость победителя, генерал, — отчеканил Николай. Я видел, как его рука сжала эфес шпаги. — Или когда гарнизон пал. Попробуйте взять её.

Повисла тишина. Ламздорф застыл. Мальчишка бросил вызов. Прилюдно. Если генерал сейчас просто заберет его силой — это будет выглядеть жалко. Если отступит — слабость.

В глазах Ламздорфа мелькнул злой, садистский огонек. Он решил преподать урок. Жестокий урок. Унизить «полководца», макнув его носом в сугроб руками его же подчиненных.

Он обернулся к стоящему рядом взводу гренадеров дворцовой охраны — здоровенных мужиков с усами, похожими на щетки для обуви.

— Сержант! — рявкнул Ламздорф. — Видишь эту кучу? Раскидать. Гарнизон… взять в плен. Мягко, но доходчиво. Чтобы знали, как в войну играть.

Сержант ухмыльнулся в усы.

— Слушаюсь, ваше превосходительство. Слушай команду! — Он повернулся к своим солдатам. — Взять высоту!

Гренадеры, посмеиваясь и потирая руки, двинулись к стенам. Их было двенадцать человек. Против десятка детей. Взрослые, сильные, обученные солдаты против поварят. Исход казался предрешенным. Ламздорф скрестил руки на груди, предвкушая триумф.

Я, стоявший в тени внутри крепости, криво усмехнулся.

— Ну-ну, — прошептал я. — Добро пожаловать на уровень «Взятие башни», господа. Сложность: Хардкор.

— Приготовиться! — тихо скомандовал Николай. — Сектор один и четыре! Воду!

Гренадеры подошли к склону лениво, вразвалку. Первый — огромный детина с бородой лопатой — поставил сапог на аппарель.

— Ну что, мелюзга, сдавайсу… Ой!

Его нога, попав на идеально гладкий лед, политый нами с вечера, поехала назад с ускорением свободного падения. Гренадер взмахнул руками, пытаясь поймать равновесие, исполнил в воздухе нелепое па, напоминающее «Лебединое озеро» в исполнении медведя, и с грохотом рухнул на спину, увлекая за собой двоих товарищей.

Толпа зрителей прыснула.

— Скользко, — констатировал Николай сверху. — Залп!

По этой команде из бойниц вылетел рой снежков. Мы не лепили их рыхлыми. Мы макали их в воду. Это были ледяные ядра.

Стук-стук-стук!

Снежки ударили по киверам, по лбам, по носам. Удар таких «снарядов» чувствителен. Гренадеры заорали, закрывая лица руками.

— Ах вы, щенки! — взревел сержант, получив снежком прямо в ухо. Благодушие слетело с солдат мгновенно. Теперь они разозлились. Это больше не было игрой. — Вперед! Сомкнуть строй! Щитом прикрывайся!

Они попытались бежать. Но бежать