Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3 - Антон Кун
Он произнёс это с лёгкой улыбкой, словно рассуждая вслух, но протопоп мгновенно уловил намёк и тут же подхватил мысль, словно ловкий игрок, подбирающий брошенный мяч.
— Истинно говорите, Фёдор Ларионович, истинно, ваше превосходительство! — голос Анемподиста зазвучал с новой силой, будто он наконец нашёл нужный ключ к сердцу собеседника. — Купеческому сословию в первую голову надобно в сем деле усердие проявить, ведь и торговое им вспомоществование свыше даётся, а посему надобно отплатить за милость-то божию! Так ведь они же народ такой… непростой народ-то купеческие люди. Вот ежели бы от вашего превосходительства какая мысль произнеслась для купеческого собрания, так оно же самое верное настроение подало людям сим…
Он замолчал, но взгляд его, полный ожидания, не отрывался от лица генерала, словно пытаясь прочесть в нём ответ раньше, чем тот прозвучит вслух.
— Хм… — Фёдор Ларионович задумчиво потёр подбородок, взгляд его скользнул к окну, за которым медленно проплывали облака в весеннем, немного пасмурном небе.
— Да-да, ваше превосходительство, — протопоп поспешил заполнить паузу. — Ведь тогда и Ивану Ивановичу Ползунову по делам заводским облегчение сразу бы сложилось, а ведь у меня и за него сердце-то болит, ведь дело такое для казны осуществляет, да новые созидательные силы открывает для отечества нашего богоспасаемого…
Бэр молчал, но пальцы его продолжали выстукивать ритм, будто вели подсчёт невидимых аргументов.
— Да-да, ваше превосходительство Фёдор Ларионович, это же такое начинание важное будет! — Анемподист Антонович поднял глаза к потолку, словно взывая к небесам за поддержкой, а затем, будто внезапно вспомнив нечто важное, быстро заговорил: — А ведь и вашими попечениями, Фёдор Ларионович, такое дело уже произведено, что и грех просто такую благодатную славу-то не продолжить вам, ваше превосходительство!
— Вы это о чём сейчас? — не понял Бэр, слегка нахмурившись.
— Ну так как же, да вот ведь о том же вашем попечении, за построение церкви нашей соборной каменной как вы пеклись, отчего я пришёл-то поблагодарить! — протопоп склонил голову в почтительном поклоне. — Да вот сейчас оно как-то само собой и получается, что от этой благодарности и думаю вам обратить внимание на сию возможность по развитию имени вашего доброго среди даже тех, кто и не ведал о делах ваших благочестивых…
— Аа, вы опять об этом, — Фёдор Ларионович махнул рукой, но было видно, что ему приятны такие слова протопопа Анемподиста. — Здесь ведь дело государственного размышления, ведь ежели нам каменную соборную церковь не поставить, так ведь даже и неприлично будет для казённого-то завода. Посему моя заслуга здесь невелика, разве что попечение о благолепии и порядке приличном…
— Да-да, и это конечно же, ваше превосходительство, но всё же не скажите, не скажите, — поспешил возразить Анемподист. — Ведь оттого вы и генерал-майор, да оттого вы начальник Колывано-Воскресенских казённых горных производств, что высокие мужи знают кого надобно на сию службу возвести, ибо без великого вашего разумения в делах государственных невозможно даже допустить сию службу. Вот посему вашим попечением и живы сейчас, а ежели где мы чего не так произвели может ранее, так это всё от незнания о заботе вашей, которое от вашей же скромности происходит не иначе.
В комнате повисла пауза, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в углу. Бэр медленно поднялся, подошёл к окну и уставился на уже просохший от растаявшего снега двор, где слуги торопливо расчищали дорожки от прошлогодней грязи и старых слежавшихся листьев.
— Вы, Анемподист Антонович, мастер красноречия, — наконец произнёс он, не оборачиваясь. — Но скажите мне прямо: чего вы хотите на самом деле?
Протопоп на мгновение замер, словно пойманный на горячем, но тут же снова обрёл уверенность:
— Я лишь о благе отечества пекусь, ваше превосходительство. И о вашей славе, которая, как солнце, должна озарять все уголки нашей земли. Но… — он сделал многозначительную паузу. — Но есть ещё одно дело, о коем я не смел бы заговорить, если бы не крайняя необходимость.
— Какое же? — Бэр обернулся, и в его взгляде мелькнуло неподдельное любопытство.
— Видите ли, — протопоп понизил голос до шёпота. — Видите ли, в наших краях появились люди… странные люди. Они шепчутся о чём-то, собираются тайно, а вчера я видел, как один из них передавал другому свиток с печатью, которую я не смог разглядеть. Но, судя по всему, это не просто купеческие бумаги.
— Вы подозреваете заговор? — брови генерала сошлись на переносице.
— Не смею утверждать, ваше превосходительство, — Анемподист склонил голову. — Не смею утверждать, но сердце моё чует недоброе. И если бы вы могли… ну, скажем, присмотреть за сим делом, дабы не случилось беды.
Бэр молча вернулся к столу, взял перо и начал что-то чертить на листе бумаги. Протопоп терпеливо ждал, наблюдая, как под пером генерала возникают замысловатые линии, складывающиеся в непонятный узор.
— Хорошо, — наконец произнёс Фёдор Ларионович, откладывая перо. — Я разберусь. Но помните, Анемподист Антонович: если ваши слова окажутся пустой тревогой, я буду крайне разочарован.
— О, ваше превосходительство, уверяю вас, я лишь пекусь о спокойствии и благоденствии! — протопоп вновь склонился в поклоне.
Когда дверь за ним закрылась, Бэр подошёл к секретеру, достал из потайного ящика конверт и вложил в него листок с набросками. Затем, задумчиво глядя на портрет императрицы, произнёс:
— Что ж, видно пришло время трудной частью дел государственных заниматься… Эх, и здесь всё то же, всё то же… Что ж за люди-то такие, всё никак они миром жить не желают…
Дневной свет, пробивавшийся сквозь тяжёлые штофные портьеры, ложился на карту Колывано-Воскресенских заводов золотистыми бликами. Генерал-майор Фёдор Ларионович Бэр, склонившись над столом, в который раз изучал начертанные тушью контуры рудников, плавильных печей и заводских построек. В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем бронзовых часов да отдалённым стуком молотов в цехах.
Мысли Бэра текли размеренно, как воды Оби за окном. Он мысленно перебирал цифры — объёмы выплавки, расходы на содержание мастеровых, прибыль от продажи серебра и меди. Всё складывалось, но
