Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3 - Антон Кун

Он вспомнил свою прошлогоднюю поездку на уральские рудники: обветшалые штольни, медленные конные ворота, усталых горняков с чёрными от угольной пыли лицами, дети, согнувшиеся под тяжестью таскаемых кулей с углем. «Так нельзя. Так — в прошлое. А нам надобно в будущее. Прав Иван Иванович, двигаться дальше надобно, а мы всё топчемся да топчемся на месте, всё куски друг у друга вырываем. Вот тот же Ползунов, без него здесь разве чего-то новое могло появиться? Нет, не могло, ибо все только о золоте да серебре думают, а о жизни этих самых мастеровых? О том ведь один Иван Иванович и озаботился».

В памяти всплыли разговоры с инженером-механикусом: живой Ползунов с горящими глазами рассказывал о машине, что может качать воду без лошадиной тяги; вспомнился старый мастер с уральских рудников, который настаивал на новых способах обогащения руды, да к вечеру завалило его да с ним ещё десяток человек в штольне, так ведь и тела даже откапывать не стали. «А Ползунов… Надобно ему помощь оказать, ведь так-то его все предложения дельные, толковые, да только средств на них нет у меня, нет и всё тут… Да уж… Идеи есть. Силы есть. А вот средств…»

Генерал-майор сел за рабочий стол и откинулся в кресле, закрыл глаза. Перед внутренним взором пронеслись картины: новые печи с улучшенной тягой, механические подъёмники в шахтах, чистые казармы для рабочих, школа для детей мастеровых. «Если удастся провести эти все ползуновские идеи, через пять лет производство удвоится. А через десять — утроится».

Но тут же всплывали и препятствия: косность чиновников в Петербурге, нехватка квалифицированных мастеров, вечные проблемы с поставками леса и угля. «Каждое нововведение — как пробивание стены. Стук-стук-стук… А она всё стоит».

Он поднялся, подошёл к окну, которое выходило на улицу. Внизу, при свете иногда выплывающего из-за облаков солнца, суетились люди — возчики, мастеровые, приказчики. Где-то вдали лязгнуло железо, раздался крик надсмотрщика. «Они ждут. Ждут указаний, денег, справедливости. А я что могу? Только взвешивать, рассчитывать, уговаривать».

Взгляд упал на письмо из Берг-коллегии — очередное требование увеличить поставки серебра. «Как им объяснить, что нельзя выжимать последнее? Что нужно вкладывать, а не только брать?»

Бэр вернулся к столу, развернул чистый лист. Перо заскользило по бумаге, выводя чёткие строки:

'Для усовершенствования Колывано-Воскресенских казённых горных производств необходимо:

Ввести механическую откачку воды из рудников (по проекту г. Ползунова).

Построить новые плавильные печи с усиленной тягой (по проекту г. Ползунова).

Устроить школу для обучения горных мастеров (по предложению г. Ползунова).

Улучшить дороги для подвоза леса и угля'.

Он перечитал написанное, хмыкнул. «Красиво. А где деньги взять? У купцов просить — бесполезно. У казны — ещё бесполезнее».

В голове зазвучали слова протопопа Анемподиста о богоугодных делах. «Вот ведь лукавый человек. Знает, куда давить — на славу, на честь. Но в чём-то он прав: если не мы, то кто эти дела-то богоугодные организует?»

Бэр поставил точку, отложил перо. За окном шла обычная жизнь заводского посёлка, а в душе крепла решимость. «Начнём с малого. С печей. Со школы. А там — посмотрим. Главное — не стоять на месте».

Он позвонил в колокольчик, приказав подать чаю. Завтра — новый день, новые бумаги, новые споры. Вспомнил слова протопопа Анемподиста про какие-то виденные им бумаги, да про намёки на заговор. «Что же с этим делать-то? А ежели и правда заговор какой? А ежели на заводе бунт затевается?»

Вошёл секретарь с подносом, на котором стоял чайник и чашка с гербовым вензелем.

— Ты мне Ивана Ивановича Ползунова пригласи-ка, да прямо сейчас.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — кивнул секретарь и поставил поднос на столик возле окна. — Ещё чего желаете?

— Ничего, только начальника завода прямо сейчас ко мне, немедля пригласи, — ещё раз повторил свой приказ Бэр.

«Ползунов… — Фёдор Ларионович сдвинул брови, — Инженер он прекрасный, да и вообще отличный руководитель, только упрямый больно, всё свою линию гнёт… Надо бы с ним потвёрже говорить, чтобы не подумал, что я так вот прямо-то всё поддерживаю, а то ведь так можно и власть потерять над ним совсем… Эх, Иван Иванович, мягкости тебе не хватает, да покладистости… Не то что вот протопоп тот же, он-то сразу суть улавливает и знает как с начальством себя вести…»

* * *

В просторном кабинете на втором этаже главного здания Колывано-Воскресенского горного правления царил сдержанный полумрак. Тяжёлые дубовые шкафы, заполненные толстыми фолиантами и свитками, отгораживали пространство от внешнего мира, словно крепостные стены. На стенах — карты рудников и заводов, вычерченные с математической точностью, гравюры с изображением доменных печей. В углу, на резном постаменте, блестел медный глобус — не столько предмет роскоши, сколько рабочий инструмент горного начальника.

За массивным письменным столом сидел генерал-майор Фёдор Ларионович Бэр. Его седые волосы, аккуратно зачёсанные назад, обрамляли лицо с резкими, будто вырубленными из камня чертами. Мундир был застегнут на все пуговицы, на лацканах поблёскивали знаки отличия. Взгляд его, пронзительный и требовательный, скользил по строкам доклада, но мысли, казалось, были где-то далеко — там, где дым доменных печей смешивался с холодным алтайским небом.

Дверь отворилась, и в кабинет вошёл начальник Барнаульского горного завода механикус Иван Иванович Ползунов. Его сюртук хоть и был из добротного сукна, но выглядел сейчас поношенным, а на рукавах виднелись следы угольной пыли. В руках он держал свёрток чертежей, перетянутый кожаным ремнём. Шаг его был твёрдым, но в глазах читалась усталость — не телесная, а та, что рождается от бесконечной борьбы с косностью и недоверием.

— Ваше превосходительство, — произнёс Ползунов, слегка склонив голову. — Позвольте представить на ваш суд проект модернизации плавильного производства.

Бэр отложил перо, медленно поднял взгляд:

— Это ведь, кажется, я вас пригласил, Иван Иванович, а вы, значит, с порога мне проект новый решили представить, так выходит?

— Так разве не в том и суть моей работы заключается, чтобы производство делать более полезным? — вопросом на вопрос ответил Ползунов.

— Ну что ж, Иван Иванович, — голос генерал-майора звучал ровно, без тени приветливости. — Давайте посмотрим, чем вы намерены удивить меня на сей раз.

Ползунов развернул чертежи на столе. Линии, выведенные чернилами, изображали сложную систему печей, воздуховодов и водяных колёс. Он начал объяснять, указывая на детали:

—