Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская

– Ваше Величество, Ваше Высочество, – сказал он, поднимая бледное лицо с провалами черных глаз и слабой улыбкой на губах. – Мой король, вы очнулись. Приятно видеть вас в добром здравии.

Айраэль почувствовала укол в районе сердца. Пастерце спал явно не больше нее, даже раненный, и совершенно точно пренебрегал собой. Даже гладкие черные волосы до лопаток, которые он чинно подвязывал темно-синей лентой, торчали в разные стороны.

– Благодарствую, Пастерце! Но ты, брат, выглядишь хуже меня. Что с рукой?

– Повздорил с прокаженным боровом, мой король.

Король басовито хмыкнул, отпивая.

– Храни тебя Богиня, сынок. Если бы в лес пошел кто угодно другой, он бы уже подох, но так как это ты…

Пастерце был сыном не самого короля, но одного его дорогого друга – что, правда, не мешало королю относиться к Пастерце, как к родному.

– После того, как тебя ранили, ты не замечал никаких изменений? – утерев длинную бороду, наспех заплетенную в косу, Фомальгаут внимательно осмотрел Пастерце, который почти все доел. У него это был почти ритуал – есть очень быстро и не оставлять ни крошки. – Ни температуры, ни помутнения рассудка?

– Ничего, – покачал головой Пастерце.

– Так я и думал, – король, в противовес Пастерце, ел очень медленно, только пил – быстро. – Вот что значит вырасти в прокаженном лесу. Иммунитет – будь здоров.

Обычно об этом не говорили, но раз пришлось кстати, Айраэль невольно задумалась, насколько далеко простирается иммунитет Пастерце. Да, он был жив; да, не отрастил второй головы; да, не сошел с ума. Но его взгляд стал безжизненным, а кожа теперь казалась еще бледнее обычного. Действительно ли с ним все в порядке?

«Но ведь он никогда не скажет. Скорее, отмахнется как всегда…»

– К слову о Темнолесье, – подал голос Пастерце. – Пока Ваше Величество болели, я и сенешаль Хадар принимали доклады глав провинций. Есть некоторые проблемы с землями, граничащими с прокаженными территориями Темнолесья.

– Скверна распространяется? – спросил король так, словно уже ничему не удивлялся.

– И это тоже, но есть информация посерьезней. Сообщают, что многие деревни требуют… Как бы сказать мягче. Независимости.

– Независимости? – тут король на самом деле удивился. Он даже забыл, что кубок в его руках, только что поднесенный, полон и расхохотался, грохнув им о стол. – Независимости!

Айраэль же уставилась на Пастерце так, словно бы тот в самом деле отрастил вторую голову.

– Не может быть. Это правда? Дядя… то есть, сенешаль не говорил мне об этом.

– Вероятно, не желал расстраивать, – Пастерце пожал плечами.

– Независимости… Ха! Это что ж в ваши глупые головешки втемяшилось, люди? – осклабился Фомальгаут. – Какая дурость! А кто их защитит, эти деревни, когда нападут соседи или чудища, они не добавили?

– Добавили, – неожиданно сказал Пастерце. – В отчетах говорится, что деревни достаточно приспособились к борьбе с чудищами и вполне располагают урожаем и зверьем, которые выращивают, и посему не желают делиться ценными ресурсами.

Атмосфера за столом сгущалась.

– Та-ак, – король принялся медленно стучать пальцами по столу. Айраэль вжала голову в плечи. Слуги тоже притихли, сливаясь со стенами. Один Пастерце продолжал хрустеть яблоком. – И как же это они, прошу прощения, приспособились?

– Научились общаться с чудовищами. И уверовали в Темнолесье. Думают, будто это что-то вроде нового бога, не обретшего форму.

Король откинулся на спинку стула, перестав стучать по столу. В зале похолодело. Помедлив, Айраэль добавила:

– Сегодня в храме появилась Прокаженная. Учителю удалось ее остановить. Но то, что защиту храма удалось пробить так просто, действительно показывает, что вера в Богиню действительно… – язык поворачивался с трудом, – падает.

Король мрачно пригладил бороду.

– Если арданцы отвернулись от Навекки и стали искать поддержки у Бездны, то они либо совершенно отчаялись, либо их кто-то заколдовал.

– Тем не менее, беспокоиться пока не о чем, – буднично продолжал Пастерце. – Их «общение с чудовищами» – это жертвоприношения и обряды. Думают, что лес их спасет. Максимум, кому они поклоняются – это лесным духам, присутствие которых считают за божественное явление. По сути, деревни откатились в развитии. Чтобы хоть как-то это замедлить, провинции требуют священнослужителей хотя бы уровня Золотого тела, которые займутся просвещением народа.

Король помолчал, а потом обратился к дочери:

– Айраэль, ты осведомлена о храмах лучше всех нас. Мы можем это осуществить?

Айраэль выпрямилась, отвечая:

– Да, вполне. Судя по записям, поступающим в замковый храм, приток новых послушников остался прежним. Даже немного превышает показатели прошлого месяца. Служителей у нас хватает.

Кажется, это первый раз, когда отец действительно поинтересовался ее мнением. Крупица гордости, попав в благодатную почву, сразу пустила корни. Неужели он стал больше ей доверять, увидев, что подготовка в празднику идет успешно?

– Тем не менее, уговоры и проповедь – это долго, затратно и не всегда результативно. Бесполезно говорить с теми, кто уже отвернулся от Навекки. – Пастерце отодвинул тарелку, закончив трапезу. Яблоко он съел целиком: на тарелке остался только хвостик. – У меня есть другое предложение. Но оно вам не понравится.

– Так уж? Вперед, – поднял бровь король.

– Мы можем последовать опыту нашего соседа, Даррагона, и приобрести у них отряд Подчиненных. Исходя из предварительных данных, это невероятно сильная боевая единица, не уступающая в битве даже крупным чудовищам. Не говоря уже о том, что они совершенно неподвластны влиянию Бездны. Это новая форма человека, Ваше Величество. Нам нужно идти в ногу со временем, и…

Король ударил кулаком по столу, заставив кубки подпрыгнуть.

– Пастерце! Как у тебя язык поворачивается такое предлагать? Мы не будем экспериментировать с трупами Прокаженных, будь они хоть сто раз модифицированы, чтоб походить на людей. Подчиненные? Ба! Святая Навекка, нельзя влезать в законы Полотна, как вздумается. Это противоестественно!

Айраэль прикрыла глаза. Ожидаемо. Результат всегда один и тот же, если твое мнение не совпадает с мнением отца.

– Для защиты родной страны это малая плата, – возразил Пастерце спокойно. – Один Подчиненный сравним по силе с десятью рядовыми воинами или как минимум тремя магиками. Это невероятный боевой потенциал.

Король Ардании покраснел и бросил:

– Нет! Мы – не Даррагон, и точка. Не смей мне больше подобного предлагать. Разговор окончен.

«Что ж, – подумала Айраэль, – говорить с ним о желании действительно рано».

Король приложил ладонь к лицу. Он слишком долго молчал. Тогда Айраэль подала голос первой:

– Папа, вам дурно?

Фомальгаут слабо дернул ладонью. Айраэль все же попросила слуг принести королю укрепляющее лекарство для сердца. Пока король, морщась, ел горький травяной шарик, скатанный Айраэль в бессонные ночи, принцесса бросила на