Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская

К счастью, другие новости помогли разбавить атмосферу. Пастерце рассказал о дамбе, которую вот-вот достроят, и об усиленных магией семенах, что дадут добрые всходы на следующий год.

В тронный зал вошел сенешаль. Только завидев его, король тут же изменился в лице, разом став моложе и веселей:

– Старина!

– Поглядите, кто очнулся, – добродушно прогудел сенешаль.

Сенешаля Хадара и короля Фомальгаута связывала долгая дружба, проверенная отрочеством, двумя войнами и непростым настоящим. И хотя Хадар не был Фомальгауту настоящим братом, принц и принцесса часто звали его дядей, особенно в детстве. Айраэль слабо улыбнулась, смотря на них, а потом, вспомнив кое о чем, щелкнула пальцами, привлекая внимание Пастерце. Черные впалые глаза проследили, как пальцы принцессы замяли уголок платка, разложенного на столе. Тайный знак – «хочу поговорить». Пастерце кивнул.

Мужчины тем временем перебросились парой негромких фраз. Лицо короля вытянулось.

– Настолько срочно?

– К сожалению, – подтвердил сенешаль. – Совет собирается сегодня в полдень.

Айраэль, подслушивающая краем уха, напряглась, как струна. В полдень! Все решится в полдень!

Король Фомальгаут тяжело поднялся и сказал:

– Кажется, появились дела.

О, Айраэль прекрасно знала, какие. Собрание межконтинентального Совета требовало подготовки, а отец ведь еще не знал о том, что Варракем пал. Хадару стоило лишь пожелать удачи, ведь это он будет рассказывать отцу об этом.

– Пастерце, – позвал король.

Пастерце вскинул голову.

– Да?

Король помедлил, прежде чем крякнуть и погладить бороду.

– Отдыхай побольше. На тебя много свалилось. И руку береги.

– Да, Ваше Величество, – склонил голову Пастерце.

– Дочка?

– Да?

Отец подошел, взял лицо Айраэль в перчатки и смачно поцеловал в лоб.

– Молодец. Так держать.

Айраэль зафырчала, стыдливо стирая поцелуй со лба платком. Король и сенешаль удалились, переговариваясь.

Завтрак завершился. Айраэль и Пастерце остались одни. Поймав выжидательный взгляд принцессы, Пастерце опустил голову:

– Учитывая состояние Его Величества, некоторые мои соображения не стоило высказывать вслух. Прошу простить.

– Учитывая состояние Его Величества, практически все мои соображения не стоит высказывать вслух, – понимающе хмыкнула Айраэль. – Но что ж, я ведь не из-за этого попросила остаться. Смотри-ка.

Айраэль потянулась к мешочку, прикрепленному к поясу, и подала Пастерце круглый шарик, обернутый в тонкий слой защитной обертки.

– Лекарство? – спросил Пастерце.

– Такой у меня способ сказать «спасибо», – уголки ее губ дернулись вверх, а затем она опустила взгляд. – Кто знает, очнулся бы отец, если бы не ты. Мы тебе многим обязаны. Угадаешь целебное действие?

Прямо как в детстве, когда они втроем, Ригельд, Айраэль и Пастерце, отправились на учебу в магическую академию Даррагона, Айраэль вызвала Пастерце на дуэль знаний. В академии они вдвоем были белыми воронами: принцесса из семьи с колоссальным магическим потенциалом, не владеющая магией, и усыновленный королевской семьей мальчик с аллергией на магию. Два человека, которые оказались в академии лишь потому, что так было нужно.

Пока другие одаренные дети отдавали все внимание магическим и физическим тренировкам, Пастерце и Айраэль показывали чудеса на факультативах по ботанике и астрономии. В конце концов, они стали так хороши, что могли соревноваться только друг с другом – два гения без крупицы магии в теле.

Айраэль хитро улыбнулась, следя за пытливым взглядом Пастерце. Тот поднял шарик на уровень глаз и приоткрыл обертку. Затем понюхал. Айраэль знала, как тот любил возиться с лекарственными травами в свободное время, поэтому была абсолютно уверена, что он распознает и горький запах полыни, использующейся при истощении, и резковатый аромат обеззараживающего тысячелистника, и даже сладость редкого цветка-росинника, известного своими восстанавливающими свойствами.

– Укрепляющий состав. Недурно. Ваше Высочество и правда дошла до создания лекарств, – в голосе Пастерце промелькнуло недюжинное удивление.

– Это называется «пытаюсь быть полезной». Пока вокруг творится черти что, а меня не допускают ни до каких серьезных дел, кроме храмовых молитв, подумала вот, что хотя бы для лазарета окажусь полезной. Я очень, очень-очень долго уговаривала Цереру, чтоб она разрешила мне хоть как-то помогать. К счастью, на это ушло всего три дня и три корзины сладкого. Меня не пускают к больным, да я и не прошу, только дров наломаю. Но зато, вот, создаю лекарства по рецепту.

Айраэль катала лекарственные шарики в покоях отца, когда подходила ее очередь дежурить. За три ночи дежурства она скатала ровно сто один лекарственный шарик. Все они наутро отправлялись в лазарет, а оттуда – вместе с новыми отрядами добровольцев к Бездне. Айраэль как раз забрала последнюю экспериментальную партию, чтоб лично передать ее Церере. Один шарик из партии оказался в руках Пастерце.

– Состав, тем не менее, достаточно специфичен, – сказал Пастерце, вертя шарик перед глазами. – Вы ведь не желаете меня отравить?

– А кто тогда будет помогать сенешалю? Извольте, многоуважаемый, у нас каждая пара рук на счету. Я просто не желаю, чтобы вы сгинули раньше времени от истощения. Это, – она взяла шарик из рук Пастерце, гордо помахав им в воздухе, – моя последняя разработка. Чудодейственное лекарство, восстанавливающее силы! Максимальный результат за самый короткий срок! У самой принцессы его осталось всего… – она показала мешочек на поясе, – три! И предоставляется совершенно бесплатно. Посему, многоуважаемый господин, не задумывайтесь и берите, пока предлагают.

– Действие гарантированно?

– Всенепременнейше.

– В таком случае…

Тут Пастерце наклонился и взял шарик из ее пальцев зубами, оставив Айраэль одну лишь бумажную обертку.

Айраэль раскрыла рот. Во-первых, она ожидала хотя бы колкости за неаккуратный вид или критики в адрес состава, но Пастерце согласился слишком легко. Во-вторых, как можно жевать лекарство, словно это какой-то сладкий фрукт? И в-третьих – что это только что был за финт с зубами?!

Айраэль покраснела и, запинаясь, пробормотала:

– Ты бы хотя бы предупредил…

Когда она уже собралась позвать слуг, чтобы скорее налили воды, Пастерце проглотил сухие листья и даже не поморщился.

– Если это все, позвольте откланяться, – приподнял он уголки губ и встал.

Он ушел, оставив Айраэль за столом одну. Как только его спина скрылась за массивными дверями, принцесса растерянно пробормотала:

– Он все-таки чем-то заразился. Да?

За тенью

– Я рад, что все смогли связаться, – сказал спокойный и сухой голос. – Самые доверенные лица Его Величества, приветствую вас. Будьте покойны: ваша борьба не останется без вознаграждения. Все условия, выдвинутые вами до сей поры, закреплены магически и будут исполнены – от мести короне до земель и богатств.

– Приветствую, – сказал крепкий басовитый голос.

– Здравствуйте, – откликнулся мягкий, женский.

– Вынужден предупредить, что я не могу поддерживать связь долго, – заметил молодой голос.

– Мы уведомлены. Начнем с главного: