Пришелец в СССР - Дмитрий Сергеевич Самохин

Мальчишки расслабились. Киндеев продолжал смотреть с подозрением.

— Кто такой идрис? — спросил он.

— То же самое, что и черт, только по-сенегальски, — продолжал я выкручиваться. — Решил, от мата избавиться. Надоела зараза. Вот слово-замену придумал.

Киндеев не выглядел интеллектуалом-энциклопедистом-полиглотом, который знает, как «черт» будет по-сенегальски. Его удовлетворили мои объяснения, и он переключился на мальчишек.

— Показывайте давайте, где тело зарыли⁈

Мальчишки тут же напряглись.

— Нигде мы ничего не зарывали, — наперебой стали они оправдываться.

— Мы ее случайно нашли.

— Мы тут в ножички играли.

— А она там лежит.

— Показывайте, давайте, — приказал я.

Иван оказался самым смелым и повел нас. Остальные остались на пляже.

Женщина лежала на берегу. Молодая, в районе тридцати лет, темноволосая, одетая в скромное серое платье, лицо с правильными чертами, но при этом простое, ничем не примечательное. Лицо девушки-простушки, да к тому же еще и не накрашенное. Похоже, кто-то из местных отдыхающих. Зачем в саду-огороде марафет наводить. В ушах простые золотые колечки. Левая рука неестественно вывернута, но не сломана. Девушка лежала на животе и словно пыталась что-то спрятать за спиной. Лицо повернуто в сторону озера, глаза широко открыты, смотрят без испуга, а скорее с любопытством. На ногах не было обуви. Вот это странно. Она сюда что босиком пришла? Стопы ног чистые, не похоже, что она по лесу босиком бегала. Дождя конечно давно не было, но ноги все равно бы испачкались. Но самое странное заключалось в другом. Из спины девушки торчал ивовый кустик. Судя по тому, что он не успел завять, срезали его совсем недавно. Непосредственно прямо перед убийством. Платье на спине девушки было пропитано кровью.

— Идрис, полный идрис, — пробормотал я себе под нос.

Меня никто не услышал.

Картина вырисовывалась следующая. Неизвестный, с невыясненными целями напал на неизвестную девушку. Зарезал ее, рана колото-резаная, после чего срезал ивовый кустик и аккуратно вставил в рану. Зачем он это сделал? Похоже знает только его воспаленное воображение. Случайное это убийство, или они были знакомы? Очень много белых пятен. Но это всегда так в самом начале следствия.

— Леший, ты чего задумал? — спросил подошедший Киндеев.

— Работаю я, Федя, работаю, — ответил я.

— А какого хрена ты работаешь. Это не наша земля. Надо местных вызывать. Это их работа. Мы тут должны только оцепление организовать, да никого не подпускать. Мальчишек опять же надо все данные записать, чтобы потом опера могли с ними побеседовать.

— Вот ты этим и займись, — сказал я.

Киндеев что-то буркнул недовольно, отошел от меня к Ивану. Вместе они вернулись на пляж к другим парням.

Мне не давало покоя тело. Мертвецов на своем веку я насмотрелся досыта, так что мертвым телом меня не удивишь. Но тут было что-то не так. И даже не ивовый куст, торчащий из спины. Интересно, какой смысл в этом кусте? А то что смысл был, я в этом на сто процентов был уверен.

Складывалось впечатление, что убитая не сопротивлялась. Сама добровольно легла на землю, сложила руки за спиной и позволила себя дырявить, при этом не издав ни звука. Слишком уж безмятежным был ее вид. Это меня напрягало.

Мне бы сейчас стандартный рабочий чемоданчик Стража, я бы эту историю за пару часов распутал, да к самому порогу убийцы вышел бы с полным набором доказательств. Труп обследовал бы модуль «патологоанатом», окружающую среду исследовал бы модуль «следопыт», след убийцы нашел бы модуль «легавая», а модуль «хроноскопа» воссоздал бы всю картину преступления до мельчайших подробностей.

Но, идрис меня разбери, я находился в мире, где никто даже не подозревал о современных способах ведения следствия. У них не было никаких продвинутых модулей для сбора улик и доказательств. Здесь все по старинке. Падай на землю и ползай, пока не изучишь каждую травинку и веточку с увеличительным стеклом. Да к тому же мальчишки, хоть и боялись тела, все-таки изрядно натоптали на поляне.

Ладно, послушаю Киндеева. Это не моя головная боль, пусть у местных следаков носки потеют от работы. Но я все же внимательно осмотрел место преступления и не нашел ничего, за что можно было бы зацепиться.

Вернулся Киндеев — злой, встревоженный.

— В округе ни у кого телефона нет. Придется спускаться в военный городок. Там позвоню во Всеволожск. На это мне полчаса надо. Я бы на машине поехал, но уже выпил. Поймают гайцы, дырок наделают, не посмотрят на погоны. Так что извиняйте дяденька, придется потерпеть.

— Иди. Я буду ждать здесь.

— Не знаю, кто прибудет первым — я или местные. В общем, не скучай.

И Киндеев полез через кусты к тропинке — неуклюже и раздраженно. Он злился на себя, на меня, на Ивана, которого черт вынес к нам на поляну, на мертвую девушку и её убийцу за то, что мы все испортили такой душевный отдых на природе. Бездушные мы все скотины, красноречиво говорила спина Киндеева.

Я решил время не терять, и еще раз осмотреть место преступления.

Тело я не трогал. Пусть им эксперты занимаются. К тому же я сейчас не на службе. меня больше интересовало место преступления и его окрестности. Девушка одета нарядно, словно в город собралась, но до ближайшей автобусной остановки далеко. Что же она, идрис ее побери, делала в лесу. Но сколько я не ползал по кустам, выискивая какие-либо улики, ничего не нашел. Телепортировали ее сюда что ли? Но это невозможно, здесь еще не знают этой технологии. Закончив поиски, я сел на поваленное дерево и стал ждать. Через час с небольшим вернулся Киндеев. Выглядел он злым и уставшим. Так долго планированный отдых накрылся медным тазом. Толком и посидеть не успели.

— Дозвонился во Всеволожск. Доложил о найденном мертвом теле, — сообщил он.

— И что сказали? — спросил я.

— Сказали ждать. Никого к месту преступления не подпускать. Скоро приедут.

Ждать пришлось полтора часа. Время у них тут понятие относительное. На удивление Киндеев все время молчал. Сначала он просто смотрел на озеро, на другой берег, а затем лег на землю и задремал. Я с облегчением вздохнул. Разговаривать совсем не хотелось. Но спать рядом с мертвым телом, как Киндеев я не мог.

Время тянулось медленно, но вскоре послышался шум в кустах и громкие голоса. И на поляну к мертвому телу вышли человек десять. Большая часть была в милицейской форме,